История всемирной литературы Т.2

Особенно увлекались в Древней Грузии переводами агиографической литературы. Сохранилось большое количество проложных (синаксарных) и минейных агиографических сборников как в простых (кименовских), так и в переработанных, метафразированных редакциях. В Грузии широкое распространение имели переводы апокрифической («отреченной») литературы. В X в. была введена церковная цензура для борьбы против проникновения еретическо-апокрифических книг. Переводились на грузинский язык также историографические сочинения, например хроники Георгия Амартола, церковно-юридические памятники («Великий Номоканон» патриарха Фотия) и др.
Почти параллельно с переводами зарождается и быстро развивается самобытная оригинальная грузинская церковно-религиозная литература, вызванная к жизни идеологическими запросами и практическими нуждами христианской общины. Это — агиографическая (мартирологическая и житийная) или, скорее, историко-биографическая повествовательная литература, включавшая в себя значительные элементы беллетристики и историографии. Несмотря на известную ограниченность агиографического жанра специфическими приемами письма, житийные произведения содержат богатый историко-бытовой материал, нередко ярко освещают борьбу грузинского народа против иноземных завоевателей.
Древнейшим грузинским памятником художественной прозы является агиографическая повесть «Мученичество Шушаник» Якова Цуртавели, написанная между 475—484 гг. В ней отличным литературным языком рассказывается о злополучной судьбе жены картлийского правителя Варскена. Побуждаемый корыстными политическими целями, Варскен перешел на сторону персидского шаха, отрекся от христианской религии, принял маздеизм и решил принудить к вероотступничеству членов своей семьи. Шушаник резко отвергла требования мужа, за это ее подвергли жестоким пыткам, от которых она умерла в 475 г.
Яков Цуртавели, личный духовник Шушаник, рисует живой образ сильной, решительной, волевой женщины. Автор широко использует описания, сравнения, олицетворения, сопоставления, метафоры и т. д. Преданной своей вере и народу, строгой и вспыльчивой, но великодушной Шушаник он противопоставляет образ изменника и вероотступника, жестокого и свирепого шахского ставленника Варскена. «Мученичество Шушаник» ценно и как историографический памятник. В произведении освещаются многие стороны политического, экономического, социального и религиозно-культурного состояния Грузии в период персидского владычества, в нем содержатся интересные бытовые подробности.
К эпохе персидского засилия относятся также мартирики Евстафия Мцхетели, Абибоса Некресели и Раждена Первомученика. Два последних произведения дошли до нас в переработанных редакциях позднего времени.
С тяжелыми временами арабско-мусульманского господства связаны мартирики Або Тбилели (автор Иоанн Сабанисдзе, VIII в.), Константина-Кахи (IX в., автор неизвестен), Михаила Гоброна (автор Стефан Мтбевари, X в.) и др. Лучшим из них является «Мученичество Або Тбилели». Або Тбилели был замучен в 786 г. Иоанн Сабанисдзе, автор «Мученичества...» — современник описанных им событий, трезвый общественный мыслитель и искусный писатель. Повесть состоит из четырех глав. В первой кратко обрисована картина политического и религиозно-морального состояния Картли в период арабского владычества, разоблачаются коварные приемы, применявшиеся захватчиками для того, чтобы принудить грузин к отречению от религии предков и принятию мусульманства. Заявляя с гордостью, что Грузия — подлинно христианская страна, не уступающая по заслугам Византии, Сабанисдзе с болью в сердце отмечает, что под арабско-мусульманским гнетом она становится на опасный путь религиозно-морального упадка, что некоторая часть ее коренного населения, охваченная ужасом, «колеблется, как тростник от ветров сильных». И вот в этот критический момент появляется человек чужой веры и чужой народности, араб и мусульманин Або, добровольно примкнувший к угнетенным грузинам, который показывает пример исключительного мужества и самопожертвования. Во второй и третьей главах повествуется о прибытии Або в Грузию, о принятии им христианства о его мученической смерти в Тбилиси от руки арабского эмира.
 
В четвертой главе Сабанисдзе использует мученическую смерть Або Тбилели для того, чтобы дать наглядную картину политической жизни Грузии VIII в. По замыслу Сабанисдзе пример Або должен пробудить в широких слоях населения ненависть к поработителям. Сабанисдзе резко выступает против беспощадных насильников, «опирающихся на обнаженный меч», т. е. на грубую военную силу. Он считает, что пример моральной стойкости и мученичества Або Тбилели должен образумить и укрепить всех слабых и колеблющихся, пробудить дух верности своему народу, непримиримости к жестоким, коварным врагам христианства в Картли. Последняя глава повести представляет собой торжественно-риторический гимн в честь нового мученика, защитника христианства и заступника грузин.
Иоанн Сабанисдзе, крупный писатель и мыслитель, широко раздвинул рамки агиографической литературы. «Мученичество...» написано возвышенным, отчасти витиеватым литературным языком.
Судя по дошедшим до нас памятникам, сравнительно позже появляется разновидность агиографической (житийной) грузинской литературы, так называемые «жития и деяния». Древнейшим из них считается «Житие и деяние св. Нины», «просветительницы грузин», появившееся на рубеже VIII—IX вв. Известны также его несколько переработанных редакций XI—XII вв. Все они насыщены псевдоисторическими, сказочно-легендарными и явно фантастическими рассказами о жизни и деятельности некоей пленницы из Каппадокии, обратившей в христианство племена Восточной Грузии. В «Житии и деянии св. Нины» находит свое отражение развившийся в XII в. культ женщины.
В начале X в. Василий Зарзмели описал деяния своего дяди Серапиона Зарзмели, основателя и настоятеля Зарзмского монастыря в Самцхе (в южной провинции Грузии). Автор много внимания уделяет социальным и бытовым сторонам жизни населения Самцхийского края. Он подметил неприязненные отношения, существовавшие между церковно-монашеской и светской общественностью. Василий Зарзмели не скрывает явной враждебности крестьянства к монахам, добивавшимся получения лучших участков земли для своего монастыря.
Классический образец грузинской житийной литературы — «Житие Григория Хандзтели» Георгия Мерчуле, написанное в 951 г. Автор не ограничивается традиционной житийной формой изложения деяний своего героя, проявляя «широкий кругозор и самобытный интерес к окружающему миру» (Н. Я. Марр). Этот мир — Тао-Кларджети (южногрузинские провинции) с его сложной социально-политической жизнью. Здесь, в Тао-Кларджети, обосновались грузинские Багратионы, решившие покинуть Тбилиси из-за арабско-мусульманского гнета и искавшие убежища в неприступных районах южного Причерноморья. Маленький городок Артануджи стал столицей государства Багратионов, средоточием национально-объединительных сил Грузии, центром культуры и просвещения. Главный персонаж повести — Григорий Хандзтели (759—861) — крупный деятель Тао-Кларджети, церковный просветитель, строитель, организатор монастырской жизни и зачинатель книжного дела в новых условиях. Излагая подробно биографию Григория и его учеников, автор описывает важнейшие события, связанные с историей его страны, и, что особенно примечательно, характерные социально-бытовые стороны жизни светского феодального общества, вносит в житие ряд вполне композиционно законченных, самостоятельных новелл романтического содержания.
Мерчуле идеализирует и пропагандирует самый крайний аскетизм, жестокое умерщвление плоти. Тем не менее он проявляет живейший интерес к чисто материальной стороне жизни общества, реалистически изображает многие характерные подробности быта, природу. Распущенным нравам своевольных, самовластных светских феодалов писатель противопоставляет суровый аскетизм и затворничество иноков, этих «добровольных мучеников во Христе». Отдельные церковники и светские феодалы обрисованы им с большим мастерством.