История всемирной литературы Т.2

Красочность образов Абу Нуваса, его острая наблюдательность, поэтическая фантазия и простота снискали ему на всем мусульманском Востоке славу одного из величайших и популярнейших поэтов Средневековья.
Особое место в поэзии раннеаббасидского периода занимает третий выдающийся поэт «Обновления» — Абу-ль-Атахия (750—825).
Обстановка утонченной роскоши придворной жизни в стране, терзаемой войнами, восстаниями и жестокостью властей, порождала два на первый взгляд противоположных мироощущения — гедонистическое и пессимистически-аскетическое, ибо испытываемое жителями столицы и других городков Ирака ощущение «эфемерности бытия» одинаково вызывало как стремление к наслаждениям, так и к воздержанию, навеянному благочестивыми размышлениями о необходимости приготовления к загробной жизни в связи с приближающимся «концом света». Такие идеи особенно широко были распространены среди первых аскетов-суфиев, взгляды которых в VIII в. были уже достаточно популярны.
Абу-ль-Атахия был поэтом философско-аскетического мировоззрения, сложившегося как реакция на вольность нравов, царившую в Халифате. В его поэзии, обличавшей процветавшую в столице Халифата распущенность, содержалась хотя и косвенная, но достаточно острая критика придворных нравов.
Абу-ль-Атахию принято считать одним из основных создателей особого жанра лирической поэзии — зухдийят. Арабский термин «зухдийят» (от зухд — воздержание, аскетизм) лишь частично выражает содержание этого жанра. Арабы причисляют к жанру зухдийят в первую очередь стихи грустного, элегического и вместе с тем благочестивого характера, в которых содержатся пессимистические размышления о бренности всего земного, а иногда и критика общественных несправедливостей.
Жизнь Абу-ль-Атахии прошла относительно спокойно. Поэт родился около Куфы в семье цирюльника и в детстве занимался продажей гончарных изделий. Рано проявившийся поэтический талант Абу-ль-Атахии встретил всеобщее признание, и большую часть жизни он провел в Багдаде в качестве придворного поэта-панегириста халифов аль-Махди, Харуна ар-Рашида, аль-Амина и аль-Мамуна. Трогательная несчастная любовь поэта к Утбе, вольноотпущеннице и приближенной жены халифа аль-Махди,
принесла ему много горестей и, возможно, оказалась одной из причин аскетического настроения поэта.
Общее направление поэзии Абу-ль-Атахии, преисполненной религиозного благочестия и призывающей к воздержанию, встретило сочувствие багдадского двора, стремившегося к укреплению авторитета халифской власти. Поэтому поэт, несмотря на свои шиитские симпатии, пользовался расположением при дворе.
Вместе с тем мировоззрению Абу-ль-Атахии было свойственно и некоторое свободомыслие, характерное для времени религиозно-философских исканий. Вслед за мутазилитами поэт считал Коран не «извечно существующим», а «сотворенным» и даже не вполне совершенным с литературной точки зрения произведением, а свои стихи ставил порой даже выше иных сур Корана. Божественное откровение он не считал надежным средством в овладении истинным знанием и предпочитал в поисках истины опираться на собственный разум.
Творчество Абу-ль-Атахии можно разделить на два периода. На первом этапе он выступает как лирик, весь ушедший в воспевание своих любовных переживаний. Его стихи любовного содержания, посвященные Утбе, очень изящны и, в отличие от газелей его предшественника Омара ибн Аби Рабии, целомудренны и лишены какого бы то ни было налета фривольности. Постепенно, однако, его скептицизм переходит в безотрадный пессимизм, и любовная лирика сменяется философским раздумьем.
Главное место в творчестве поэта занимают его зухдийят, напоминающие порой облеченные в литературную форму религиозные проповеди или философские размышления о смысле жизни и грядущем конце. В этом жанре Абу-ль-Атахия предвосхитил творчество прославленного арабского поэта-философа аль-Маарри.
Абу-ль-Атахия, как и другие поэты «Обновления», был новатором поэтической формы. Он восставал против поэтического эпигонства и даже, рискуя навлечь на себя гнев схоластов-филологов, отступал от норм традиционной поэтики, говоря, что он «выше всякой метрики». Отвергая вычурность, пышность и искусственность, он стремился к общедоступности поэтического языка и избегал архаизмов.
 
Начало аббасидской эпохи ознаменовалось не только изменением характера поэзии, но и возникновением новых прозаических жанров. Родоначальником арабской художественной прозы считается Абдаллах ибн аль-Мукаффа (724—759).
Ибн аль-Мукаффа родился в Иране, в персидской зороастрийской семье, и до принятия ислама его звали Рузбих. Здесь он получил традиционное зороастрийское воспитание и основные познания в области персидской культуры. Позднее юноша переехал в Басру, где сумел завершить образование и приобщиться к культуре завоевателей. Он служил в различных городах Ирана и Ирака секретарем омейядских и аббасидских наместников и стяжал славу не только хорошего чиновника, но и писателя. В последние годы жизни Ибн аль-Мукаффа принял ислам.
 
 
  «Калила и Димна»  
  Лист арабской рукописи  
Персидские симпатии Ибн аль-Мукаффы, его спрятанная за внешней лояльностью неприязнь к арабам-завоевателям и слава зиндика (еретика-вольнодумца) были использованы врагами писателя для его компрометации. По приказу халифа аль-Мансура 35-летний писатель был убит.
Ибн-аль-Мукаффа был человеком разносторонних способностей. Опираясь на персидские источники, он написал несколько трактатов, посвященных вопросам государственного устройства и политики, и перевел со среднеперсидского языка два трактата дидактического характера.
В историю арабской и мировой литературы Ибн аль-Мукаффа вошел переводом сборника индийских нравоучительных рассказов о животных — «Панчатантры», получившим в персидской и арабской версиях наименование «Калилы и Димны». В основе перевода Ибн аль-Мукаффы лежит среднеперсидский перевод (вернее, переработка) этого индийского сборника. Название «Калила и Димна» возникло в результате искажения при переводе на пехлевийский (среднеперсидский), а затем на арабский языки имен героев-шакалов из первой книги «Панчатантры» («Каратака и Даманака»). Переработка (арабизация) «Калилы и Димны» была радикальна, и, хотя в основе этого сочинения лежал индийский сборник, «Калила и Димна» занимает весьма заметное место в истории арабской средневековой прозы. Именно через посредство арабского извода Ибн аль-Мукаффы это произведение проникло в Европу и в другие литературы мусульманских народов.
Ибн аль-Мукаффа не ограничился простым переводом «Калилы и Димны». Стремясь угодить вкусу мусульманского читателя, он многие места сборника переработал, ввел некоторые новые части собственного сочинения и подходящие к случаю арабские пословицы и цитаты из Корана.
В «Калиле и Димне» перекрещиваются разнообразные культурные влияния. Черты индийского прототипа ощущаются в широком использовании притчи с назидательной целью, в «рамочной» композиции, при которой все произведение в целом и отдельные главы представляют собой обрамляющую новеллу. В ходе развития сюжета появляются вставные новеллы, в свою очередь включающие новые вставные новеллы, и так далее. Наконец, сохранены и реалии индийской жизни (например, в антибрахманских мотивах главы об Иладе), свидетельствующие о буддийском или джайнском происхождении произведения. «Калила и Димна» — сочинение прежде всего назидательного характера. В занимательной форме автор пытается изложить правила поведения правителей в отношении приближенных и подданных, причем особенно предостерегает высокопоставленных лиц от излишней доверчивости к доносчикам и от поспешности при осуждении обвиняемых. Свои политические соображения автор высказывает в достаточно осторожной форме. Правитель, по мысли автора, должен быть справедливым и милосердным. Он обязан уметь держать слово и не давать волю своему гневу.