Время расплаты (СИ)

Я поднялась на третий этаж и посмотрела на указатели напротив лифта, усмехнувшись. И на русском, и на английском, как будто в этом городе все иностранцы стремятся воспользоваться услугами российских адвокатов, логистов и служб доставки.
Второй день в городе, и все кажется таким тягучим, сонным, как в замедленной съемке. Я привыкла к другому ритму, а когда уставала, то на пару дней уезжала в маленький дом, оставленный мне мужем после развода, за город.
Расстегнув пальто, я двинулась по пустому коридору, пока не нашла нужную дверь с табличкой «Бережной Лев Георгиевич». После короткого стука я нажала на ручку и оказалась в просторном светлом кабинете.
— Лилия Николаевна, — утвердительно кивнул полноватый пожилой мужчина, оторвав взгляд от ноутбука. — Присаживайтесь.
Я поздоровалась и устроилась на офисном стуле напротив адвоката.
Если честно, я не понимала, что здесь делаю. Вряд ли отца перед смертью накрыл маразм, и он вдруг решил оставить мне свое дело. Мы не общались больше десяти лет… Я даже не знала, что ему принадлежало и в каких количествах. Сколько у него медцентров и в каких городах? Кажется, о жизни отца придется спрашивать поисковик.
— Лилия Николаевна…
— Пожалуйста, — перебила я его, — просто Лилия. За годы, проведенные в Штатах, я отвыкла от отчества.
Лев Георгиевич понимающе кивнул и продолжил:
— Ваш отец, Николай Николаевич, незадолго до смерти составил завещание. Вернее, как только вернулся в город. Вы же знали, что он здесь открыл новый центр?
Я кивнула, хотя ни черта не интересовалась жизнью отца, но адвокату об этом знать необязательно.
— Так вот, — продолжил Бережной, — вашей матери он оставил две стоматологические клиники в Штатах, в Нью-Йорке и Сан-Франциско.
Логично, учитывая, что мама стоматолог, хотя не работала уже лет двадцать. И пусть они давно были в разводе, отец о ней не забыл. Что же, не все так плохо.
— Вам, Лилия, он оставил свои квартиры в разных городах и дом в Майами.
— Я откажусь в пользу мамы, — сразу же предупредила я.
– Вы не сможете, Татьяна Андреевна, как бывшая жена, не является прямой наследницей. Вы единственная наследница первой очереди, и вам досталось бы все, если бы не завещание. Хотите узнать, кому Николай Николаевич оставил бизнес? — поднял брови адвокат.
— Не думаю, что мне, — покачала я головой.
— Не вам, — кивнул Лев Георгиевич и после недолгой паузы ошарашил меня: — Вашему сыну.
— Что?!
— Впервые за время нашего разговора вы хоть как-то отреагировали, — улыбнулся Бережной. — Но ваш отец еще недавно приобрел квартиру в Париже, на Марсовом поле, и оставил ее… Извините, — потянулся адвокат за документом и, видимо, прочитав имя, снова поднял на меня глаза: — Ставрову Евгению Алексеевичу.
Даже его имя больно резануло по сердцу. А потом до меня не сразу, но дошел смысл сказанного адвокатом.
— Простите, вы не ошиблись? — стараясь, чтобы голос не дрогнул, спросила я.
— Нет, — покачал Бережной головой. — Ставров Евгений Алексеевич, тридцать три года, майор юстиции…
— Стоп, — прервала я поток информации, которую знала назубок. — Я знаю, кто он. Но меня больше интересует, почему Николай Николаевич оставил квартиру за миллион евро человеку, которого на дух не переносил?
— Хм… — выдал адвокат и протянул мне папку.
Я открыла ее и чуть не сказала: «Да старик выжил из ума!»
Почти три миллиона евро… Сразу бы Букингемский дворец прикупил, чего уж мелочиться. Я несколько минут, нахмурившись, смотрела на цифру, пока взгляд не зацепился за адрес. Да быть этого не может! Отец не мог знать… Я почувствовала, как дернулась щека. Спокойно, главное, спокойно. Просто совпадение.
— Лилия, может, воды? — спросил Лев Георгиевич. — Я понимаю, что это, наверное, для вас неожиданно, но завещание можно оспорить…
— Мне плевать, как Николай Николаевич тратил свои деньги, — слишком резко бросила я и захлопнула папку. — Вы меня за этим пригласили?
Бережной не ответил сразу. Поднялся, открыл сейф и, достав связку ключей, протянул ее мне.
 
— Николай Николаевич оставил мне запасные ключи от вашей старой квартиры, от медицинского центра, который он недавно здесь открыл, от машины, хотя она, скорее всего, арендованная. В общем, от всего, что ему принадлежит, простите, принадлежало.
Лев Георгиевич вряд ли имел в виду все имущество отца — тогда бы связка была гораздо внушительнее и не одна.
У меня было много вопросов и крепла убежденность, что старик точно съехал с катушек, но адвокат, судя по всему, мне не поможет. Если кто-то и мог понять мотивы отца, то только он сам. Что же вы, Николай Николаевич, придумали и с какой целью?
— Лилия, — окликнул меня Бережной, когда я уже была возле двери, — Ставров получит свою долю наследства, если будут соблюдены некоторые условия.
А вот это уже интересно.
— Какие же?
— Простите, — развел руками адвокат.
Ну, конечно. Куда же без интриг? Отец издевается надо мной даже после смерти.
— Лев Георгиевич, а вы уже связывались со Ставровым?
— Не раньше чем через месяц он узнает, что является наследником Николая Николаевича. Тоже своеобразное условие.
— Тогда советую вам надеть бронежилет на встречу, — напутствовала я адвоката и вышла из кабинета.
Надеюсь, Бережной не принял мои слова за чистую монету. Но я уверена, что, только услышав имя отца, Женя взорвется. Если говорить очень и очень мягко, то они не ладили. А я была меж двух огней, и как следствие — мне пришлось сделать выбор. Казалось, отец должен был понять и принять — все-таки он был старше и мудрее…
— Остановите, — сказала я таксисту, заметив, что мы проезжаем знакомый двор.
Сунув водителю в руки купюру, не стала ждать сдачу и вышла на улицу. Район почти не изменился — даже капитальный ремонт обошел стороной эти дома. Три одинаковые пятиэтажки в ряд, в последней раньше было подвальное помещение, совсем неприметное. Если не знать, что там находится, то пройдешь мимо.
Я остановилась на углу дома и удивленно замерла, как будто вернувшись на тринадцать лет назад. Ничего не изменилось. Та же железная дверь, те же три буквы, выведенные неровно белой краской. Не раздумывая, я вошла внутрь. Тот же вечный запах кофе с легкой примесью сырости и пороха.
Десять ступенек вниз к еще одной открытой двери. С каждым шагом воспоминания все сильнее давили на плечи. Казалось, я сейчас зайду в помещение и…
— Извините? — спросил молодой чернявый парнишка, когда я замерла, не решаясь переступить порог.
Ну хоть что-то изменилось.
— Здравствуйте, — улыбнулась я, проходя внутрь. — А Арсен Каримович…
— Дядя Арсен! — заорал парень и стал с интересом меня рассматривать.
Ничего удивительного. Вряд ли здесь часто можно увидеть тридцатилетних женщин в платье и на каблуках.
— Фархад, что опять? — Арсен вышел из своей подсобки, и запах кофе усилился.
Нахмурившись, он опустил очки на кончик носа и посмотрел на меня. Неужели не узнает?
— Бог мой, Лиля.
— Я бы предпочла не столь громкий титул. И вы, кажется, должны вспоминать Аллаха, — улыбнулась в ответ.
— Все такая же умная и острая на язык, — покачал он головой, а потом стал серьезнее: — А я-то думаю, чего Женя вчера приехал и выпустил за пять минут три обоймы.
Я сделала шаг назад и прислонилась спиной к стене. Как же, черт возьми, больно! Я стояла там, где вчера стоял он, разговаривала с теми же людьми, дышала тем же воздухом… Какой бред в голову лезет. А казалось, романтичная девочка давно во мне умерла.

   
Глава 3. Женя
 
— Товарищ майор, — обратился ко мне дежурный, — полковник просил передать, чтобы вы зашли к нему, как только появитесь.
— Он уже здесь? — удивился я.
— Злой, — понизив голос, предупредил сержант.
— Тогда стоило надеть галстук.