"Фантастика 2024-92". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)
— Как скажете, — пожал я плечами.
— Не «как скажу», а «так и есть», — назидательно покачал на меня пальцем учитель. — Он Кузьмы Ильича сын. Володьку помнишь?
— Который у Кузьмы Ильича живет? — уточнил я. — Квартирант?
— Квартирант, — кивнул Константин Викторович. — Под молотки чуть не попал — подрался кое-с-кем важным, так его Тимофей — так нашего КГБшника зовут — спас, документы новые выправил и здесь у нас спрятал.
— Злоупотребление служебным положением, — заметил я.
— По справедливости поступил! — покачал головой учитель. — Тимофей — мужик правильный, настоящий. Ночью с нами пойдет.
— Ок, — пожал я плечами.
Мое дело маленькое — портал открывать, а со своими «пиромантами в погонах» сами разбирайтесь.
Во дворе Константина Викторовича было весело — на мангале шкворчали шашлыки, за которыми присматривал оборотень Джим. Его «перекинувшийся» брат выступал для ребят «финальным боссом» — толпа волчат изо всех сил пыталась его повалить, но тот неизменно уворачивался от нападающих с разных сторон зубастых комет, время от времени обидно хлопая мужскую часть группы лапой по мохнатым жопам. Американец же, вдруг, если и Свете прилетит, его «отменят» за харрасмент? Шутка.
— Хай, Эндрю! — салютнул мне банкой пива «Пабст Блу Риббон» Джим.
— Хай! — поздоровался я в ответ.
Волк-Билл встал на задние лапы и помахал передней. «Хороший песик», ага! Ребята попытались воспользоваться «шансом» и бросились в атаку, но, естественно, потерпели поражение — где деревенские «щенки», и где всю жизнь тренировавшийся боевой оборотень? Было бы очень интересно посмотреть на схватку кого-то из американцев с Геннадием Петровичем — физрук вроде бы сильный и опытный. Интересно, а в этом мире существуют бои оборотней насмерть? Блин, почти уверен, что да! Если как минимум в Японии их держат за статусных питомцев, значит ничто не мешает важным самураям устроить «собачьи бои».
— Все, хватит! — весело рявкнул на ребят Константин Викторович. — Переодеваемся!
— Стап, — на всякий случай перевел я Биллу.
Мужская часть оборотней утопала в баню, а Света, на правах единственной дамы, пошла переодеваться в дом. До чего же, блин, потешно лапами двери открывают-закрывают!
Народ переоделся, мы с учителем объяснили, в чем дело — мой личный авторитет в глазах ребят подрос, и, если бабушки победят в конкурсе, вырастет еще сильнее — и к этому моменту поспел шашлык. Устроились прямо во дворе — в превращенном в склад сарае (больше ничего не влезет, равно как и в погреб с домом) нашлась складная садовая мебель, а в огороде — свежие овощи. Учитель разделил с американцами пиво, а мы пили газировку. У ребят к этому времени накопилось к американцам много вопросов, поэтому мне пришлось работать переводчиком. Через час рассказов из жизни американских оборотней глаза ребят покраснели, и мужская часть старательно давила слезы. Света шмыгала носиком — ей можно, она девочка. Мне тоже было не очень — за короткой фразой «с поля боя в Центр и так всю жизнь» скрывалось много потерь, боли и грусти. Может на жалость давят специально, выдумывают? Переведу-ка тему:
— Мы когда склад выносили, там на стене плакат был про Техасский союз — Техас и Калифорния. Нам говорили, что вся Северная Америка — одна страна. Это не так?
— На это и я ответить мог, — буркнул учитель, но мешать отвечать Биллу не стал.
— Одна федерация. У округов относительная автономия, но федеральным законам подчиняются все.
В принципе, как и в моем мире, только штаты другие, получается. Когда солнышко начало закатываться за крыши домов, Константин Викторович отправил ребят по домам, наказав Лёхе предупредить Марину, что я сегодня не приду. Народ с явным сожалением на мордашках попрощался, а учитель спросил меня:
— Ты как? Поспишь немного?
Со двора уходить не хотелось — больно приятные флешбеки накатывали: точно так же мы иногда сидели всей семьей в прошлом мире, поэтому я покачал головой:
— Нормально, завтра утром отосплюсь.
Через десять минут на улице раздались шаги, и в калику постучали. Константин Викторович открыл, и перед нашими глазами предстал весело улыбающийся, здоровенный мужик в тельняшке, спортивных штанах и авоськой в руке — бутылка поблескивает. Верхняя часть шевелюры русая, но виски и корни волос седые. Немого напугали глаза: бледно голубые, словно глядящие сквозь собеседника. Почему-то я сразу понял, что с точно такой же улыбкой на роже, если будет нужда, он свернет мне шею и спокойно пойдет заниматься своими делами дальше.
Учитель с мужиком обнялись, похлопали друг друга по спинам, и хозяин дома представил гостя:
— Знакомьтесь, Тимофей. Пенсионер, пиромант, бывший КГБшник.
— Тимофей, экс-кей гей би, — перевел я. — Пиромансер.
Американцы посмурнели и на всякий случай сели так, чтобы иметь возможность прыгнуть на нового знакомого.
— Хав а ю, гайс? — неожиданно для меня продемонстрировал хороший инглиш Тимофей. — Рад, что в Липках появились такие достойные воины! — не дожидаясь ответа весело поведал мне. — Во житуха бурлит, а? Стоило на двадцать лет из родной деревни свалить, как тут такая каша заварилась! — гоготнув, уселся за стол, сунул в рот кусок шашлыка и спросил американцев на их языке. — Это пиво у вас? Угостишь? А у меня вот! — достал из авоськи бутылку без этикетки и поставил на стол. — Местный виски! — снова гоготнул. — Да вы не напрягайтесь, я в отставке. Фак это КГБ, устал — сил нет, на каждый пук по сто бумажек заполнять приходится, чуть геморрой не заработал.
Американцы гоготнули — любят у них шутки про задницу.
— Я вот что думаю, Кость, — начав разливать по оставшимся после ребят стаканам из-под газировки самогон, обратился на родном языке к учителю. — Дом у тебя не резиновый, а если прижмет и придется быстро уходить, тут не до барахла будет. Нужно перевалочную базу создавать.
— Гена то же самое предложил, — кивнул Константин Викторович, вернувшись за стол.
Американцы снова напряглись — долгие разговоры на чужом языке всегда слушать неприятно, а у них еще и положение шаткое.
— Ты им переведи, Андрей, — попросил Тимофей. — Тебе они больше доверяют.
Я пересказал.
— Отличная идея, — одобрил Билл.
— Я хотел предложить то же самое, — покивал Джим.
Взрослые накатили.
— Эх, хорошо дома! — сладко потянулся КГБшник. — Город этот з****л, прости за мой французский, — ухмыльнулся мне. — Заводы эти, б***ь, дымят, частный сектор углем топится, машины туда-сюда… А тут воздух! — глубоко вдохнул и удовлетворенно крякнул. — Да че тут говорить, давайте еще по одной.
Я, как смог, перевел американским оборотням его монолог, пока взрослые пропускали еще по одной.
— Воздух здесь очень хороший, — подтвердил Билл. — И лес красивый.
— А какая тут рыбалка! — перешел на инглиш Тимофей, и мне пришлось переводить уже на русский, для учителя. — Хариус — во, — отмерил ладонью до середины мощного запястья. — Под пиво идет так… — ухмыльнувшись, прервался и спросил. — Кость, Петрович-то еще промышляет?
— Промышляет, — подтвердил учитель.
— Схожу до него, — поднялся на ноги КГБшник и свалил со двора.
— За хариусом пошел, — пояснил Константин Викторович.
Интересно, все пироманты такие гиперактивные, или его воздух деревенский оживляет?
* * *Пьянка, к огромному моему удивлению, ничуть не сказалась на движениях и собранности взрослых — к пробою мы подошли как ни в чем не бывало, и ни в речи, ни в движениях никакой «разболтанности» не было. Не удержавшись, спросил об этом несущего меня на плечах Константина Викторовича:
— Оборотню, чтобы нажраться, нужно ящик водки выпить. Пиромантам надо поменьше — у них метаболизм быстрый, но в целом организм человеческий. Да не переживай — Тимофей же из органов, их там учат бухать так, чтобы не пьянеть.
Ладно, мне-то что.
У пробоя КГБшник, которому мы успели за время пьянки рассказать подробности своих похождений — львиную долю инфы он уже услышал от кого-то другого — внес еще одно улучшение, раздав всем балаклавы: