Страна Арманьяк. Компиляция. Книги 1-7 (СИ)

— Что, правда? — ахнул Логан.
— Истинно говорю! — горячо подтвердил мосараб. — Не давать — и точка!
— Не давать? — озадаченно протянул шотландец.
Я невольно ухмыльнулся. Ага, его Брунгильде попробуй не дай. Может так приложить, что мало не покажется, а потом сама возьмет.
— Ага, не давать! И еще… — Энвер таинственно понизил голос: — Перед тем как возлечь, трижды перекрестить ее сосредоточие похоти, потом свой уд столько же и трижды прочитать «Пресвятая Богородица»! Дело верное, я всегда так делаю! А у меня два парня!
— И три девки! — остальные мосарабы дружно заржали.
— Тьфу, ослы паршивые! — обиделся Альмейда. — Я тогда спешил, может, чего и пропустил…
Тут уже я сам едва не заржал, представив в лицах ритуал, и, дабы не расхохотаться, явился пред соратниками.
— Так, хватит гоготать. Шевалье ван Брескенс, со мной. Остальные остаются в поместье. Из дома днем носу не казать, наблюдать за обстановкой скрытно. И повнимательней.
Резиденция Маргариты находилась недалеко от поместья, так что через час я уже подъезжал к замку. И чем ближе к нему находился, тем сильней накатывала непонятная ностальгия. Хотя почему непонятная. С Мегги я провел не самое худшее свое время. Вот только впустую…
А дальше… дальше все повторилось вплоть до мельчайших подробностей. Майордом… Узкие коридоры… Первая статс-дама…
— Ваше сиятельство… — Стройная и пышная блондинка присела в книксене, — ее высочество вас уже ожидает.
Анна де Стутевилл мило и обезоруживающе улыбнулась.
— Анна, вы сама прелесть…
— Я скучала, Жан… — Статс-дама всхлипнула и отвернулась. — Но идите, идите…
— Мы еще увидимся… — Я осторожно прижал ее к себе.
Отворил дверь, шагнул через порог и застыл, словно пораженный громом.
Герцогиня, придерживая портьеру рукой, смотрела в окно. Яркие солнечные лучи создавали вокруг ее фигуры призрачный сияющий ореол, и мне на мгновение даже показалось, что Мергерит парит в воздухе.
«Все один в один… — ахнул я про себя. — И в том же платье…»
Услышав шаги за спиной, Мергерит медленно повернулась.
— Жан…
Хрупкая стройная фигурка… Классические, правильные черты лица… Чувственные губы и огромные, слегка раскосые глаза… Ослепительная холодная красота… Казалось, что Мергерит со временем совершенно не изменилась, даже стала красивей.
Меня словно поразило громом. В груди плеснулись давно забытые чувства. Но только на мгновение.
«Сдурел, баран? — мысленно рявкнул я на себя. — Кардинал ее оповестил голубиной почтой, вот герцогиня и оформила те же декорации, чтобы сыграть на ностальгии. Даже то платьице напялила. Окстись, бастард, опять лезешь на тот же крючок!..»
Наваждение мгновенно прошло. И сразу стала заметна некрасивая одутловатость на лице герцогини и слегка дрябловатая кожа на шее. Да и фигура вдруг перестала быть стройной. Даже Мадлен, которая была старше Мергерит, сейчас выглядела гораздо лучше ее.
Н-да…
— Ваше высочество… — Я исполнил строго официальный придворный поклон.
— Жан… — Герцогиня шагнула ко мне.
— К вашим услугам, ваше высочество… — изобразить холодность оказалось совсем не трудно.
Мергерит все поняла и на глазах сникла. Но обошлось без слез и прочего женского инструментария для влияния на мужчин. К счастью, ее природная холодная практичность и ум возобладали над эмоциями.
— Прошу, граф… — Она показала мне на кресло. — Так что вас к нам привело?
— Важные дела, ваше высочество…
Далее последовал долгий разговор; герцогиня с энтузиазмом встретила идею союза с Наваррой, но, в свою очередь, подтвердила все мои опасения: без Генеральных Штатов, Максимилиан даже шагу не может сделать, не то что войну Пауку объявить. Правда, Мергерит все же пообещала задействовать своих агентов влияния и подсказала некоторые пути решения вопроса. А также согласилась поспособствовать скорейшей аудиенции у зятя.
Попрощались мы вполне радушно, без холодности, но уже не как люди, соединенные прошлыми чувствами, а как единомышленники.
От предложения заночевать в своих прежних покоях в замке я вежливо отказался и вернулся к себе. Вечер провел за вином и раздумьями. Ничего не имею против Генеральных Штатов, мало того, с пониманием отношусь к их решениям. Люди в первую очередь радеют за свою страну, и плевать им с высокой колокольни на войнушку и прочие хотелки герцога. Но, черт побери, бюргеры встали у меня на пути, а значит, если понадобится, я с легкостью повторю то, за что меня в свое время назвали Гентским Палачом.
 
А как только стемнело, в ворота поместья кто-то громко заколотил.
— Кого принесло? — рявкнул постовой.
— От имени Генеральных Штатов Бургундских Нидерландов! — ответил надменный сиплый голос. — Приказ арестовать графа де Грааве, такоже именуемого Гентским Палачом, за пролитую кровь невинных вдов и детей!..
  
ГЛАВА 8
 
— Этого еще не хватало! — Я выругался и бросился одеваться. — И какая еще кровь невинных вдов и детей? Вдов я точно понаделал, но баб и детишек никто не трогал. Впрочем, какая уже разница…
Ордер на арест от Генеральных Штатов Нидерландов — это очень серьезно. Просто архисерьезно. Это означает одно: чертовы бюргеры почувствовали в себе такую силу, что замахиваются на ближайших людей Максимилиана. Один раз я уже ставил уродов на место, но сейчас при мне нет трех рот лейб-гвардии. Даже одной нет. Ну и что делать? Прорвемся силой — придется галопом линять из Нидерландов и забыть навсегда о своей миссии. Если сдаться — сидеть мне в казематах черт знает сколько, пока Максимилиан найдет возможность вытащить. Это если не удавят прямо в камере. Подобного варианта развития событий я себе даже в страшном сне не представлял.
Вбив ноги в ботфорты, я выскочил из комнаты.
— Сир, мои все на местах! — доложился Альмейда.
Из своих комнат вылетели Логан с Деннисом, держа обнаженные мечи в руках.
— Сколько их?
— Трое. — Мосараб обескураженно развел руками.
— Трое? — Я не поверил своим ушам.
— Совсем сдурели? — Братец Тук вытаращил глаза на мосараба.
— Это несерьезно… — возмущенно заявил де Брасье. — Во-первых, это прямое неуважение к его сиятельству, а во-вторых, не полные же они дураки отправлять трех стражников арестовывать человека, у которого в свите людей больше в пять раз.
— Сейчас разберемся. За мной… — скомандовал я и вышел во двор поместья.
— Гентский Палач, сдавайся! — опять громко засипели за воротами. — Сопротивление бесполезно, со мной целых два фламандца! А-а-апчхи, Господи, прости…
— Меня брать? Два фламандца? Два? Совсем рехнулись… — зло пробормотал я, взводя замок на пистолете. — Прикажу всех высечь…
— Сир! — Ко мне подлетел запыхавшийся Луиджи. — Это… это…
И тут я наконец узнал голос…
— Де Бурнонвиль?
— Ага, сир! Он самый! — быстро закивал эскудеро. — Господин де Бурнонвиль. Я сверху хорошо рассмотрел.
— Убью, сволочь! — в сердцах пообещал Логан и погрозил кулаком воротам. — Я чуть в шоссы не напрудил с перепуга…
— Тьфу, idiota kusok… — облегченно выругался я. — И почему я не удивлен…
Людовик де Бурнонвиль сеньор де Фленна, в свое время был одним из ближайших соратников Карла Смелого. Его, в числе других дворян, я как раз и выкупал из лотарингского плена, а Логан ездил договариваться к Рене. Воистину благороднейший человек, отчаянный храбрец и верный друг, но… Его шуточки стали при бургундском дворе воистину притчей во языцех. Как сейчас помню, при первой осаде Нанси этот гад влетел в шатер, в котором мы с другими командирами рот пробавлялись винцом, и истошно заорал, что лотарингское войско уже под лагерем. А потом ржал словно жеребец, когда мы ломанулись из-за стола. Как только выяснилось, что это шутка, дурачок сразу получил восемь вызовов на поединок. И только заступничество Карла и искреннее раскаяние спасли его от смерти. И обещание неделю поить всех за свой счет. Как он с такими приколами до сих пор живой, сам не понимаю.