Старшеклассник без клана. Апелляция кибер аутсайдера 3 (СИ)

Рыжий в закрытом чате коротко отписался, чтобы его ждали после биологии: какие-то тёрки с опекуншей типа разметки будущих планов и подведения текущих итогов.
Нужное дело, чё.
— Погоди, я с тобой. — Ана покладисто повесила за спину оба рюкзака. — От греха подальше, — добавила она тихим шёпотом. — На всякий пожарный. Ты ж не против?
— Эй, тогда и я с вами! — Японка решительно присоединилась к ним. — Я сейчас вообще беззащитная, меня любая скотина обидеть может. Как оказалось.
Было непонятно, шутила она или нет, но прозвучало по-любому прикольно.
— А ведь вроде как чего-то не хватает, — задумчиво уронила Мартинес, шагая в сторону главного выхода между Эрнандес и Хамасаки.
— Его? — Миру по своей титульной привычке вежливости и такту предпочитала полную ясность.
— Моя ж ты деликатная радость, — с хмурым выражением лица, которое не вязалось с текстом, ответила латиноамериканка. — Его, родимого, его. Эхх.
— Мы же команда? К чему нужна деликатность? — без тени эмоций на лице отмахнулась японка. — К тому же, вы же не титульные.
— И чё?
— Ну кому нужен такт со вторым сортом?
— Она шутит! — Мартинес поторопилась сказать до того, как баскетболистка сбросит рюкзаки на пол и начнет возражать. — Ты чё, не видишь?!
— У меня сейчас другие расширения работают, — проворчала Ана. — Миру, хотя бы предупреждай на будущее, что ли? А то с такими шутками...
— Можно однажды чрезмерно потратиться на стоматолога. — Абсолютно серьёзно выдала Айя.
— Тебя глаза выдают, — Хамасаки лениво скользнула взглядом по отпрыску Эскобар. — В них чёртики прыгают. Тебя тоже, — дальше она посмотрела на Эрнандес. — Ты, когда на самом деле агрессивная, совсем с другим гликемическим индексом на людей бросаешься.
— Оп-па. Подробности будут?! — спортсменка оживилась.
— Мне тоже интересно! — вторая латиноамериканка, не стесняясь, подвесила по ходу движения разноцветный кубик мощного аналитического приложения. — Миру, чё за херня? Поделишься? Нафига сахар в крови мониторить? Как оно с планами связано?
— Это не только сахар, — после небольшой паузы ответила титульная. — Это гораздо больший объём параметров. Сахар у тебя просто ярким маркером является — индивидуальные особенности организма. — Затем она снова замолчала.
— Сейчас ущипну.
— Только попробуй... Да нечего там рассказывать. Наше расширение, есть в открытом доступе. За деньги, правда.
— Чем уникально? Пока неясна роль гликемического индекса.
— Разница с вашим в том, что вы пользуетесь уже их готовой шкалой.
— А вы?
— А я свою сперва настраиваю на конкретного человека. Получается, вы оперируете анализом-прогнозом, а у меня — ретроспекция на основании твоего же анамнеза.
— Херасе, ты неленивая, — Эрнандес уважительно присвистнула. — Это же калибровать год. Сколько времени настройка занимает? На каждого ж индивидуально надо.
— За тобой наблюдала полдня в фоновом режиме через сканер того же расширения. Повезло на том этапе, когда ты Юнь месить начала — ты очень ярко переживала.
— Хе-хе, такие эмоции не подделаешь, — быстро сопоставила Мартинес. — А у меня?
— По тебе в процессе, но достоверность тоже больше девяти десятых. Вот подерёшься с кем-нибудь на убой — буду и тебя точно предсказывать.
— Погоди. А почему именно гликемический индекс? Не норадреналин, не мозги?
— Ты меня слушаешь? Индивидуальная настройка. Когда наша спортсменка, — японка на ходу ущипнула баскетболистку за ягодицу, — разбиралась с Сяовэнь, зашкалили индивидуальные маркеры. Приложуха самым достоверным посчитала именно её сахар.
— Вы сумасшедшие, — Ана, чуть вздрогнув от щипка, сделала свой парадоксальный вывод. — Это знаешь, как вместо посадки картошки года полтора движение воды в почве изучать!.. Ну, по мне — именно так.
— Точность и безошибочность требуют времени и дополнительной работы, — равнодушно пожала плечами Хамасаки. — Если вам нормально с тридцатипроцентной погрешностью — ну классно, чё. Рада за вас. А мне ненормально, особенно если мы в одной команде.
— Нам тогда нужно каким-то образом функции перераспределить, — неожиданно выдала Эрнандес. — Если ты — сканер гораздо лучше нас, то надо одну программку на троих растянуть.
 
— Без проблем. — Японка первой шагнула из-за угла и чуть не врезалась в пару русских. — О, Рыжий, хай. А мы как раз за тобой топаем.
Её невозмутимости во внутреннем чате тут же позавидовала Мартинес:
"Ты реально такая флегма или успела подготовиться?!".
"У меня от природы эмоциональные пики ниже твоих. Предполагаю, особенности национального менталитета. У нас вообще так, как ты, никто себя не ведёт" — Миру явно что-то прикинула про себя, потому что поторопилась добавить, — "😘! Но тебя не портит! Ты очень гармоничная именно такая, какая ты есть".
"А то 😌".
Седьков со своим соотечественником явно ссорился, чтобы сказать мягко. Конфликт, было похоже, прямо сейчас перерастал во что-то более серьёзное, нежели просто словесная перепалка.
"У меня нет русского переводчика. Вы понимаете, о чём они? 🙋‍♀️🙋‍♀️🙋‍♀️" — Эрнандес выбросила SOS.
Хамасаки молча и мгновенно направила перевод из личного канала в общий чат.
"Экая ты предусмотрительная 🤨. Ты себе когда русский язык поставить успела? У меня его, если что, тоже нет" — неделикатно намекнула Мартинес.
"Так у вас и матери в опекунши русских не записывались", — в реале японка опять равнодушно пожала плечами. — "А я с ним сейчас фактической роднёй оказалась".
Латиноамериканки многозначительно переглянулись: пожалуй, не стоит сейчас говорить, что у Рыжего тоже есть родня — любимая мамочка на кровати в соседней комнате.
Миру всё равно там ночевать не будет — глядишь, минус один культурный шок. Всё профит.
— ... Быстро гони пароли от всех своих расширений! Что там у тебя стоит? А ну, дай сюда! — соотечественник Виктора из параллели на год младше по-хозяйски потянулся к концентратору Седькова.
Явно чтобы установить тактильный контакт и войти в меню никак не с гостевым допуском.
"СТОЙ!" — первой на бросок Эрнандес почему-то среагировала Миру. — "НЕ ВЗДУМАЙ! 😡".
"РЕЙТИНГ!" — к японке присоединилась Мартинес. — "С ума сошла 😯?! Если сам не справится, тогда 😑! Но он справится 😑".
"Я на автомате 😕" — сделала виноватое лицо баскетболистка. — "Когда моё трогают, очень не люблю".
"Похоже, все психические травмы за предыдущую биографию Рыжего получила Эрнандес" — невозмутимо прокомментировала Хамасаки.
Седьков тем временем сделал шаг назад и развернулся, пропуская пятерню соотечественника мимо.
— Больной? — он не злился, не нервничал, а искренне недоумевал. — А в попу тебе не дунуть?!
"Прикольная фраза. Надо запомнить, по-испански будет ещё веселее" — Мартинес сделала знак подругам.
Трое одноклассниц полукругом отделили спорящих от остальной части коридора.
— Бл*дям лучше не лезть! — зло бросил в сторону малолетка, разворачиваясь, пробуксовывая скользкими подошвами по полу и бросаясь на Рыжего повторно.
Виктор, недолго думая, изобразил подобие волны, в которой участвовало всё тело. Правый кулак встретился с подбородком земляка:
— За длинный язык.
Вопреки всем ожиданиям, второй русский остался на ногах — только спружинил ногами и отпрыгнул на полшага.
"Хренасе. Если это ди..." — Мартинес не успела дописать.
Её и Эрнандес выгнуло дугой, мышцы свело судорогой.
Находившиеся в радиусе пары метров и притормозившие ради зрелища старшеклассники тоже дёрнулись, как паралитики: кто-то замер на цыпочках, семеня по полу; кто-то уткнулся в стену руками и лбом в рефлекторной попытке не упасть.
"Виктор, это вирус!" — Миру была единственной из старшей школы, кто сориентировался быстро и успел за долю секунды сразу несколько дел. — "Руби его быстро!".