Избранные детективы и триллеры. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Судмедэксперт определил, что выстрел был произведен в затылочную область, с расстояния около трех метров, из пистолета типа «Макаров». Смерть наступила между двумя и тремя часами утра, то есть часов за пять до момента осмотра трупа. После убийства тело было перенесено с места преступления.
Жена Иванова в это время находилась у родственников в Саратове. Ее вызвали телеграммой, а пока для официального опознания пригласили секретаря, охранника офиса и личного телохранителя Иванова. Все трое были допрошены следователем.
Секретарша сообщила, что ушла из офиса в половине шестого вечера, Иванов в это время оставался у себя в кабинете. Охранник и телохранитель рассказали, что около половины седьмого к Иванову явилась женщина лет двадцати пяти, представившаяся корреспонденткой московской молодежной газеты «Кайф» Юлией Ворониной. Она попросила кандидата в губернаторы дать ей небольшое интервью. Иванов пригласил ее к себе в кабинет, где они проговорили около сорока минут, выпили кофе, после чего вышли из кабинета вместе.
Иванов отпустил телохранителя, попросив отогнать джип к дому, а сам вместе с корреспонденткой отправился пешком по набережной. Он сказал, что собирается немного прогуляться, поужинать в ресторане и телохранитель ему на сегодняшний вечер не нужен. Еще он сказал, что, вероятно, заночует у себя на даче, проведет там весь завтрашний день, в крайнем случае позвонит.
– А как он собирался добираться до дачи? – спросил следователь.
– Ну, на такси, конечно, – ответил телохранитель.
– А вам не показалась странной идея отправиться пешком с незнакомой женщиной, потом ехать на дачу на такси, а не на собственной машине? Все-таки ваш шеф считался довольно крупным чиновником, – спросил следователь.
– Да с такой красоткой он бы и на край света пошел пешком! – хихикнул телохранитель. – Шеф всегда был слаб насчет девок и любил перед ними выпендриться. К тому же она сама просила прогуляться, то да се, сказала, мол, зачем нам кто-то третий. Ну, он и поплыл!
– Ее просьба вас не насторожила? Вы ведь, как я понял, даже не видели ее документов.
– Мое дело маленькое. Мне сказали, я отчалил.
– А сами вы где провели вчерашний вечер и ночь?
– Ну, я отогнал джип, а потом пошел к своей знакомой. А от нее – домой. Утречком.
Знакомая телохранителя Косолапова Валентина Игоревна, 1975 года рождения, подтвердила, что всю ночь телохранитель Иванова провел у нее на квартире.
Что касается охранника офиса, то он проспал почти всю ночь на своем рабочем месте, на раскладушке. Только дважды, первый раз около часа ночи, второй раз под утро – точного времени не помнит, – выходил к круглосуточному коммерческому ларьку, в двух кварталах от офиса, перекусить.
Все трое, секретарша, охранник и телохранитель, сообщили, что в тот вечер при Иванове были золотые часы на золотом браслете швейцарского производства, золотой мужской перстень с пятью бриллиантами, а также кожаная мужская сумочка-визитка с документами и деньгами. Ни одной из перечисленных вещей на трупе не обнаружили. Впрочем, труп был одет в пижаму, поэтому ничего удивительного, что не было при нем ни часов, ни перстня, ни сумочки-визитки. А вскоре все это было найдено у него на квартире, так что версия ограбления рассыпалась, так и не выстроившись.
Разумеется, выяснилось, что никакой газеты «Кайф» в Москве не существует. Женщины по имени Юлия Воронина никто, кроме охранника и телохранителя, не видел нигде и никогда. Вячеслав Иванов в тот вечер не был ни в одном из ресторанов города и пригорода.
Была объявлена в розыск неизвестная женщина, на вид около двадцати пяти лет, рост около ста семидесяти сантиметров, телосложение нормальное, волосы рыжие, прямые, стриженые, глаза темно-синие, большие, лицо овальное, губы полные, нос прямой. Одета в узкое короткое платье лилового цвета. Особых примет нет.
Следствие, начавшееся весьма активно, зашло в тупик и потихоньку превратилось в обычный для милиции всех российских городов «глухарь», то есть в дело, которое вести надо, но раскрыть никогда не удастся.
 
Неприятно было то, что на убийство кандидата в губернаторы накануне выборов слетелись, как мухи на сахар, журналисты. Особенно упорствовал известный репортер-телевизионщик Матвей Перцелай. Вместе с оператором, державшим камеру на взводе, Перцелай вихрем налетел на усталого следователя:
– У вас есть какие-нибудь предварительные версии?
«Ну и времена! – усмехнулся про себя следователь. – Прямо как в Америке!»
– Без комментариев! – рявкнул он.
– Вы собираетесь скрыть от общественности подробности этого громкого преступления? – не унимался Перцелай. – Вы отдаете себе отчет, что в данной ситуации мифы могут оказаться опасней правды?
– Любая утечка информации может затормозить расследование. – Следователь отстранил микрофон и устало еле слышно произнес в лицо журналисту: – Слушай, не лезь, будь человеком!
В областном управлении ФСБ с Матвеем вообще разговаривать отказались.
В маленькое пограничное село Перцелай отправился один, без оператора, не на телевизионном «микрике» и даже не на своем «жигуленке». Он просто сел в автобус.
Клавдия Васильевна Зинченко пропалывала морковную грядку, Степан Иванович чинил старый будильник, сидя за столом в саду.
– Я с областного телевидения, – представился Матвей и показал свое удостоверение.
– Да уж узнали тебя, – вздохнула Клавдия Васильевна, вытирая руки о фартук, – смотрим твои передачи. Раз приехал, проходи. Только если ты насчет того убийства, так я уже следователю все рассказала. Как было, так и рассказала.
Пройдя в сад, Матвей молча выложил на стол длинный батон финского сервелата, коробку шоколадных конфет, литровую бутылку водки «Абсолют».
К местной милиции старики, как и большинство жителей области, особого доверия не питали. Матвея Перцелая они видели два раза в неделю на экране и считали своим человеком, почти родственником. К тому же им льстило, что областная знаменитость сидит у них в саду, да еще приехал по-простому, на автобусе, с гостинцами, и сам с ними выпьет, и поговорит не спеша.
– Как вы понимаете, – начал Матвей, чокнувшись со стариками «Абсолютом», – убийцу или убийц не найдут никогда.
Клавдия Васильевна поставила на стол чугунок с горячей картошкой, многозначительно вздохнула и поджала губы:
– Да уж, разумеется, не найдут!
– Пока у нас не находят убийц, жить страшно и как-то противно. Я веду свое, журналистское расследование, чтобы хоть что-то выяснить. Вы, Клавдия Васильевна, первая обнаружили труп, вы сообщили в милицию. Расскажите мне подробно, как это произошло, как он выглядел, как был одет. И главное, не заметили вы кого-нибудь еще поблизости? Не слышали звука отъезжающей машины, шагов?
Старушка испуганно замотала головой, открыла рот, но не сказала ни слова.
– Страшно? – шепотом спросил Матвей и заглянул ей в глаза. – Разумеется, очень страшно. Если вы кого-нибудь видели или слышали, если кто-то даже теоретически допустит такую возможность, то, сами понимаете, милиция вас не защитит.
– А ты? – усмехнулся Степан Иванович. – Ты, что ли, защитишь?
– Значит, все-таки был кто-то в роще?
– Узнают, что я видела и рассказала, убьют, – тяжело выдохнула Клавдия Васильевна.
– Могут убить, – кивнул Матвей, – могут, если узнают, что вы видели, но еще не успели рассказать. А когда вы уже поделились информацией – какой смысл вас трогать? Тогда надо затыкать того, кому вы рассказали. Понимаете?
– Значит, я неправильно сделала, что следователю не сказала про тех двоих? – растерянно спросила Клавдия Васильевна.
– Конечно, – кивнул Матвей.
– А теперь уже поздно. Стыдно теперь приходить к ним в милицию и каяться: мол, испугалась, со страху приврала, скрыла самое важное.
– Я не из милиции, – улыбнулся Матвей, – вам, Клавдия Васильевна, не надо менять показания, не надо каяться. Но и бояться тоже не надо.
– Ой, не знаю, не знаю...
– Клавушка, да расскажи ты ему, – вздохнул уже захмелевший Степан Иванович, – может, он докопается потихонечку, и нам с тобой спокойней будет, когда убийц найдут.