Избранные детективы и триллеры. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

— Какой профессор? Какое зелье? — спросил Федор, не останавливаясь, продолжая быстро шагать через Манежную площадь.
— Свешников профессор, Михал Владимирыч. Я уж пытался к нему подобраться, и так, и сяк, да его, сам знаешь, ныне в автомобилях возят, охраняют. Вот мне сторож и присоветовал, найди, мол, помощника его, Федю Агапкина. Он, мол, вроде один, без охраны ходит, по Тверской к Кремлю, и не злой, вполне отзывчивый товарищ.
— С чего ты взял, что я Федя Агапкин?
— Так я ж тебя видел, давно еще, в госпитале, да только все никак не мог поймать одного, которое уж утро дежурю, тебя поджидаю, вот повезло, наконец встретились. Ты, многоуважаемый товарищ Агапкин, зришь перед собой не человека, нет, а один только ужас отчаяния, ты помоги мне, Федя.
Старик еще что-то говорил, кричал, но Федор не слушал, он побежал через площадь, к Спасским воротам, не оглядываясь, придерживая фуражку, чтобы не сдуло ветром.
— Товарищ Агапкин, вы чего так запыхались? — спросил красноармеец у моста.
— Бежал. Опаздываю, — коротко ответил Федор.
Москва, 2007
Соня вылезла из душа, быстро оделась. Макс возился с дверной задвижкой.
— Позавтракать нужно обязательно, и вам, и мне, я заглянул в ваш холодильник, там пусто, — произнес он громким беззаботным голосом, выразительно взглянул на Соню и приложил палец к губам.
— Тут есть неплохое кафе поблизости, — Соня надула щеки и покрутила пальцем у виска, — я готова.
Макс молчал, пока они не вышли из подъезда. Было холодно, влажный ледяной ветер бил в лицо, Соня замотала голову шарфом, спрятала руки в карманы. Макс шел в распахнутой куртке, с голой шеей, но, казалось, вовсе не чувствовал ветра и стужи.
— У вас жучки в квартире. Я нашел один, снимать не стал. Их наверняка много. Их поставили не для вас. Для меня. Они уверены, что вы все равно никуда не денетесь, а вот мне доверять перестали. Соня, мне надо исчезнуть, я больше не могу быть одним из них. Я должен рассказать вам, — Макс болезненно сморщился, Соня заметила, что глаза его наполнились слезами. Впрочем, это могло быть из-за ветра.
Они зашли в пустое кафе, выбрали столик в углу. Соня заказала себе сок, кофе, омлет с сыром, фруктовый салат. Макс заявил, что есть совсем не может, попросил принести воды.
— Ну, я слушаю вас. Здесь ведь нет жучков.
— Нет. Здесь чисто. Но мне очень трудно начать, найти нужные слова, чтобы вы поняли меня и не сочли сумасшедшим. Соня, они опять затевают нечто чудовищное, вы должны остановить их. Вы обязаны, кроме вас никто этого сделать не сумеет.
— Простите, Макс, мне кажется, вы правда немного не в себе.
— Подождите. Не перебивайте меня. Я знаю, это звучит дико и похоже на бред. Вы должны будете ввести препарат Хоту. Это обезглавит орден, внесет смятение в их ряды.
Соня тихо присвистнула и покачала головой.
— Макс, а не проще ли обратиться к профессионалам?
— Вы имеете в виду наемных убийц? — он нервно рассмеялся. — Нет, Соня, это плохой вариант. У таких, как Хот, феноменальное чутье на опасность. Ну, скажите, почему никто не грохнул Сталина и Гитлера? Ведь были шансы, и реальные покушения были. Что помешало?
— Насчет Сталина — не знаю, вроде бы никто и не пытался. А Гитлера каждый раз спасала случайность.
— Случайность. А почему она не спасла, допустим, Кеннеди или Индиру Ганди? Соня, у меня нет времени и сил доказывать очевидное. Вам придется поверить мне на слово. Уничтожить главу ордена обычными средствами невозможно. Он неуязвим до тех пор, пока не выполнит свою миссию.
— Что за миссия?
— Все та же. Раздор, хаос. Разделить людей по какому-нибудь простому принципу и натравить друг на друга, чтобы люди, поколение за поколением, глохли, слепли от ужаса и не успевали осознать себя людьми. В двадцатом веке им удалось расколоть мир крестообразно, стравить людей по двум линиям разлома. Раса, национальность, как в случае с германским фашизмом. Социальный класс. Богатые и бедные, как в России в период коммунистического бреда.
— Погодите, Макс! — Соня едва сдержала нервный смешок. — Вы хотите сказать, Гитлер и Сталин были главами ордена?
 
— Разумеется, нет, — он махнул рукой, — не надо понимать все так буквально. Эти двое главами ордена не были и быть не могли. Но они оставались под защитой ордена, каждый до своего срока.
— Под магической защитой? — осторожно уточнила Соня.
— Если начну объяснять, мы проговорим до завтрашнего вечера. Магия слишком общее, размытое понятие. Имхотепы используют приемы разных психотехник, манипулируют не только сознанием, но и подсознанием. Гипноз, наркотики, биоэнергетическое оружие. Это особая наука, или искусство. Искусство создавать события. Новейшая их разработка — разделение людей по половому признаку. Сейчас они потихоньку раздувают в массовом подсознании древнейший, вечно тлеющий огонек вражды между полами. На разных уровнях, в разной стилистике внедряется идея о подготовке глобального мирового переворота во имя наступления эпохи матриархата. Женщины станут править миром, первым делом начнут мстить за многовековое угнетение, унижение. Мужчин уничтожат или обратят в рабство.
Принесли еду, и Соня поняла, как сильно проголодалась. В последний раз она ела в самолете. Дома только выпила чаю и сгрызла пакет орешков.
— Демоническая женственность. Тысячелетнее царство кровожадных жриц, — быстро, нервно шептал Макс, перегнувшись через стол. — Подобно самкам богомола, они станут убивать самцов сразу после совокупления. Древнеегипетский миф о богине Исиде, родившей сына Гора от мертвого Осириса. Апокалипсическая жена верхом на звере багряном.
— Тихо, тихо, Макс, успокойтесь, — перебила Соня и поднесла к его губам стакан с водой.
Он послушно глотнул, облизнул губы и покосился вправо. Там, через два столика, сидела приятная молодая пара. Они только что вошли и спокойно читали меню.
— Уходим отсюда, быстро, — сказал Макс.
— Погодите, я еще не выпила кофе. И надо расплатиться.
Макс вытащил бумажник, шлепнул на стол купюру, пятьдесят долларов.
— Вот. Этого достаточно?
— У нас принимают только рубли. Нужен счет. Макс, невозможно так уйти.
— У меня нет рублей. Я поменял семьсот долларов и все потратил. Осталась только мелочь. Я не могу пользоваться кредиткой.
— Ну и ладно. Что вы нервничаете? Сейчас позовем официанта. У меня есть деньги.
Когда они выходили из кафе, Соня взглянула на приятную пару. Мужчина делал заказ, женщина разговаривала по телефону.
— Это их вы испугались? — спросила Соня на улице.
— Не важно, — он рванул вперед, бегом.
Соня отстала немного и заметила, что у него из-за ворота куртки торчит что-то.
— Макс, подождите, стойте, у вас ярлык болтается, надо оторвать.
— А, да, я забыл, — он притормозил на минуту.
Соня дернула капроновую леску, чуть не порезала палец. В руках у нее остался бумажный ярлык и приколотый к нему пластиковый пакетик с лоскутом ткани, кнопкой и белым клочком пуха.
— Давно вы так ходите? — спросила она.
— Куртку я купил только что, тут неподалеку, в торговом центре, как и всю прочую одежду, от ботинок до нижнего белья.
— Куда же вы дели то, что было на вас надето?
— Выбросил.
— Зачем?
— Потом объясню. Сейчас некогда. Соня, слушайте очень внимательно, — он взял ее под руку, она почувствовала, как сильно он дрожит.
— У вас нет температуры? Мне кажется, вас знобит. Хотя бы застегните куртку.
— Умоляю, молчите и слушайте! Вы продолжаете опыты под крышей Кольта. Они будут рядом, держать вас под контролем, психологически обрабатывать.
— Макс, куда мы идем?
Они не шли, а бежали, причем Макс то и дело оглядывался, чуть не вывихивая шею. Было скользко и слякотно, с неба посыпалась какая-то липкая гадость, снег с дождем.
— Вы должны поддаться на их уговоры, притвориться, будто ничего не имеете против.
— Погодите, Макс, я так не могу. Вот еще кафе, давайте зайдем, мне холодно, мокро, я хочу выпить кофе и выкурить сигарету.