Избранные детективы и триллеры. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
Большой привет твоему мужу и дочери. Искренне твой,
Майкл".
Далее шли номера телефонов.
А у Кати было по-прежнему занято. Лена посмотрела на часы: без десяти два. Надо позвонить в Нью-Йорк, в любом случае. Надо сказать да или нет. А почему, собственно, нет?
Лизу можно оставить с Верой Федоровной, можно купить им на эти дни путевки в хороший подмосковный дом отдыха, Лена давно это хотела сделать, и Вера Федоровна просила. Две тысячи долларов за десять дней — это совсем неплохо. Впереди лето, Лиза достаточно подросла, чтобы съездить с ней на море. На это нужны большие деньги.
И тут раздался длинный, междугородний телефонный звонок.
«Ну вот! — успела подумать Лена, снимая трубку. — Наверное, это Майкл. Неудобно получилось…»
— Ленуся! Ну с кем это ты разговаривала полтора часа подряд? — услышала она голос мужа.
— Сереженька!
Его было слышно так хорошо, будто он звонил не из Лондона, а из соседней квартиры.
— Я так соскучился, уже дни считаю до возвращения. Как у вас дела? Как Лизонька?
— У нас все в порядке, Лизонька здорова, по тебе очень скучает, каждый день спрашивает по десять раз, когда вернется папа.
— А ты? Ты по мне скучаешь?
— Конечно, Сереженька, ужасно скучаю. Расскажи, как тебе там живется?
— По телефону не буду, приеду, расскажу все подробно, комкать впечатления не хочу. В общем, нормально.
— Сереженька, мне надо с тобой посоветоваться. Я только что прочитала письмо из Нью-Йорка, прямо за минуту до твоего звонка.
— То, которое я из почтового ящика достал? Это оно у тебя столько времени валялось? Ну, ты даешь!
— Да, оно самое. Просто руки не доходили. Лена пересказала мужу содержание письма.
— Ну, и в чем проблема? — спросил он, дослушав. — Ты не знаешь, соглашаться тебе или нет?
— Именно в этом, — призналась Лена.
— Тебе хочется поехать?
— Не знаю. С одной стороны — да. Две тысячи на дороге не валяются, и вообще… Но, с другой стороны, я еще не расставалась с Лизой так надолго, она все-таки маленькая.
— Десять дней — это совсем не долго. И тебе надо немножко сменить обстановку, отвлечься. Там ты хотя бы не будешь сидеть ночами за компьютером.
— То есть ты считаешь, надо соглашаться?
— Да. Мне кажется, надо. Только один у меня вопрос. Этот Майкл, он клеиться к тебе не будет?
— Разумеется, будет, — засмеялась Лена. — Но он станет это делать мягко и ненавязчиво, как истинный джентльмен.
— Смотри не заведи романа с этим джентльменом. Обстановка у вас будет очень располагающая. Если ты мне обещаешь, что романа с ним не заведешь, я тебя отпускаю.
— Он толстый, лысый, у него нос картошкой, он любит читать длинные лекции о вреде курения и после еды ковыряет в зубах зубочисткой с умным выражением лица, у всех на глазах.
— Да, джентльмен, — хмыкнул Сергей, — ну, в таком случае я спокоен. Романа у тебя с ним не случится.
— Ты знаешь, я хочу на эти десять дней отправить Лизу с Верой Федоровной в хороший подмосковный дом отдыха, чтобы они подышали чистым воздухом и чтобы у Веры Федоровны не было проблем с магазинами и готовкой. Майкл предлагает оплатить бебиситтера, вот пусть оплатит.
— Хорошая идея. Только дай мне знать, куда именно ты их отправишь. Я, вероятно, вернусь раньше тебя. Кстати, запиши мой телефон в гостинице. Как только все у тебя определится, обязательно позвони мне.
После разговора с мужем Лена окончательно успокоилась. Самое время звонить в Нью-Йорк, говорить свое «да». Но перед этим Лена еще раз, для очистки совести, набрала номер Кати Синицыной. Там все так же было занято.
* * *— Ну, как ты? — Регина Валентиновна потрепала Катю по щеке и быстро прошла на кухню, в распахнутой шубке, сапогах и тонких замшевых перчатках.
Катя замешкалась в коридоре, шлепанец зацепился за табуретную ножку. Когда она оказалась на кухне, то увидела, как гостья кладет на рычаги телефонную трубку.
— Я ведь тут же стала тебе перезванивать, — объяснила Регина, — но у тебя все занято и занято. Оказывается, ты трубку забыла положить.
— Нет, я не забыла. Я просто сейчас разговаривала, — смутилась Катя, — надо перезвонить, неудобно.
— С кем же это так поздно, если не секрет? — Регинина рука в замшевой перчатке все еще лежала на трубке. Катя не заметила, как рука эта сдвинула, переместила трубку совсем чуть-чуть. Теперь она не придавливала рычаги старенького аппарата. Если кто-нибудь позвонит по Катиному номеру, будет занято.
Телефонный звонок не отвлечет Катю, не даст ей хоть слабенький шанс опомниться и прийти в себя.
От Регины Валентиновны, как всегда, пахло тонкими, чуть терпкими французскими духами. Кате очень нравился этот запах, он был таинственным и немного тревожным.
— Почему секрет? Я позвонила Ольгиной подруге, Полянской. Ну, помните, я рассказывала вам? Регина молча кивнула.
— Ну вот, — продолжала Катя, — я просто думала, что надо сказать ей про листочек, который я нашла. Там ведь ее фамилия. И потом — у нее муж в милиции работает, вдруг он что-нибудь сможет узнать… Ну, через свои каналы. Все-таки одно дело — районные менты и совсем другое — полковник с Петровки. Они же находят убийц. Не всегда, но находят.
— Катя, Катя, — грустно вздохнула Регина Валентиновна, — я же объясняла тебе, не надо пока распространяться о том, что ты нашла. Вот ведь — язык без костей. И что Полянская?
— Нет, я… — Катя смутилась. — Выдумаете, не надо было ей звонить?
— Ты взрослый человек, — пожала плечами Регина, — как я могу за тебя думать? Так что же Полянская? Как она отреагировала на твое сообщение?
— Она… — Катя вдруг густо покраснела, вспомнив, что почти нарушила Регинино условие, упомянула ее в разговоре с посторонним человеком. Имени, правда, не назвала, но все-таки…
— Эй, что ты покраснела, как помидор? — спросила Регина с улыбкой. — Про меня, наверное, сболтнула? Признавайся, бить не буду.
— Нет, я про вас ничего не говорила! Я только текст прочитала и спросила, верит ли она тоже, как все, что Митя сам…
— Ну и как? Верит?
— Во всяком случае, она не считает, будто мои подозрения — полнейший бред, будто я все это под наркотиком напридумывала. Собственно, она не успела ничего особенного сказать в ответ, я услышала звонок и пошла вам открыть дверь.
Кате вдруг стал неприятен этот разговор. Ну зачем столько подробностей? Разве интересно, кто что сказал? Вот и Полянская спрашивала о Регине Валентиновне, а теперь — наоборот. Ерунда какая-то… Прямо будто выпытывают что-то, и та, и другая. Разве это имеет сейчас значение? О Мите надо говорить, и только о нем. Что может быть важнее его смерти? Ведь так мало времени прошло и столько всего неясного…
— Я, собственно, почему приехала, — спохватилась Регина, ~ достала для тебя хорошее лекарство, оно уже неделю лежит у меня. Я замоталась, дел было много. А когда ты позвонила, я вспомнила. Это новый американский препарат, он разработан специально для таких, как ты. По ощущениям он дает примерно то же, что морфий, но слабее, конечно. А главное — не вызывает привыкания, то есть он на некоторое время заменит тебе наркотик и поможет вылечиться без кошмарных мучений, которых ты так боишься. Этот препарат мягко адаптирует твой организм, ты постепенно будешь уменьшать дозу, пока не вылечишься совсем.
— Неужели такое лекарство придумали? — заволновалась Катя. — Неужели возможно завязать, не мучаясь?
— За деньги все возможно, — лукаво улыбнулась Регина.
– ~ Ой, оно, наверное, жутко дорогое…
~ — Ну что ты, деточка, я совсем не к тому сказала про деньги. Я же знаю твою ситуацию, ты у нас неплатежеспособна. Я делаю это не столько для тебя, сколько для себя. Если уж я взялась помочь человеку, то должна довести дело до конца, Иначе я чувствую себя побежденной. А я не люблю этого.
— Господи, Регина Валентиновна, спасибо вам огромное, я даже не знаю, как мне вас благодарить.
— Перестань, пожалуйста! — махнула рукой в тонкой замшевой перчатке Регина и взглянула на часы, слегка оттянув раструб на запястье: