Не гламур. Страсти по Маргарите

– Мир не без добрых людей. Помогают кто чем может.
– Приятно слышать. Тем более что в эпоху звериного капитализма – это большая редкость. За копейку люди готовы не то что удавиться – на преступление пойти. На вымогательство, например. Или на похищение человека.
– Ага, а еще и на изнасилование тоже…
Тут меня схватил за рукав знакомый журналист с «Фонтанки. ру». Мы с ним отошли в сторонку, и я так и не смог узнать, чем же закончилась словесная пикировка Ники и Марата.
А потом Ника вернулась ко мне:
– Илюха, а ты что, знаешь этого Губайдуллина?
– Знаю немного. Два года назад вместе по выборам работали.
– А что он за человек? Бандит?
– Ты считаешь, что на подобные мероприятия приглашают бандитов? Да брось ты – он нормальный мужик. Не без тараканов, но в конце концов у кого их нет. А чего он от тебя хотел?
– Хотел договориться о встрече с Лаппой по поводу инвестиций в наш журнал.
– Ну если Губайдуллин знает о существовании вашего журнала и даже заинтересовался им, считай, что вы на верном пути.
– Да уж знает, – печально вздохнула Ника, и я в очередной раз понял, что чего-то не понимаю. Впрочем, в наших с Никой отношениях со мной такое случается довольно часто.
– Как успехи? Полезные знакомства заводятся?
– Класс, – оживилась Ника. – Уже целых три потенциальных клиента с рекламными контрактами нарисовались.
– Смотри не упусти, – усмехнулся я.
– Не учи ученую. Я полчаса назад нашу Люську Пчелкину сюда вызвонила. Сейчас приедет и пусть берет их тепленькими. А то знаем мы вашего брата: сегодня по пьяни золотые горы обещают, а завтра ищи-свищи их.
– А Люська-то твоя как сюда пройдет?
– А мне Вадим Альбертович проходку сделал, – кокетливо прищурилась Ника.
– Это кто такой? – поинтересовался я.
– Вон тот толстый, видишь, – Стрельцова показала мне на мужика во фраке, в котором я без труда узнал председателя законодательного собрания города.
– Ни фига себе! Калибр у тебя что надо!
– Стараемся, – гордо ответила Ника, и тут к ней подкатился неизвестный мне старичок-боровичок:
– Вероника! Ну куда же вы так внезапно упорхнули? Пойдемте скорее за наш столик, я познакомлю вас с одним очень известным издателем…
Ника виновато улыбнулась мне: мол, что поделаешь, работа такая, и испарилась, влекомая старичком. А я предпринял вторую попытку штурма буфета, которая на этот раз оказалась удачной. Короче, я все-таки нажрался. В дым, в хлам, в зюзю и в результате дошел до совершенно скотского, я бы даже сказал, социально безответственного, состояния…
* * *
Как добрался до дому – не помню. Зато прекрасно помню, что под утро мне приснился сон с Никиными инопланетянами. Они снова собирали камушки и веточки, однако сложить их в летающую тарелку не успели.
Самый старший, очень похожий на давешнего старичка-боровичка, вдруг истерически заорал: «К тетке! В глушь!! В Саратов!!!», и инопланетяне, побросав свой нехитрый скарб, кинулись в тарелку и улетели на хрен. После полудня, похмелившись джин-тоником, я откопал в своих залежах визитку с телефонами Губайдуллина, позвонил ему и закинул удочки на предмет ближайших выборных халтур. Оказалось, что буквально неделю назад Марат снарядил свою команду на Псковщину, где требовалось серьезно пропиарить серую бездарную мышь с задатками Наполеона, и мы довольно быстро условились, что послезавтра я тоже подтянусь туда в ранге играющего тренера. После вчерашнего вечера мне так безумно захотелось уехать из города, сбежать от заказчиков, редакторов, от Ники с ее «Лапушками» (причем, сбежать немедленно!), что я даже не стал обсуждать условия оплаты своего труда. Тем более я знал, что Марат своих журналистов никогда не обижает.
Предупреждать о своем отъезде Нику я не стал. Вплоть до посадки в вагон я даже не включал мобильник, дабы избежать нежелательных объяснений. В конце концов теперь у них есть поддержка губернатора, номинация в престижном конкурсе, новые рекламные контракты, новые связи. Так когда же, если не теперь, прикажете взять творческий отпуск еще не старому, еще не бедному, но уже слишком больному еврею? С придуманным Борькой Красновым синдромом СПРПСГ я бы еще худо-бедно прожил, но в последнее время все чаще и чаще у меня беспокойно ноет и болит душа. А вот это уже хуже. Это надо лечить. Например, дальней дорогой. Оно, конечно, – Псков – это далеко не Красноярск, но зато уже и не Купчино с Автово. Словом, хоть чучелом, хоть тушкой – но ехать надо.
 
– …Чипсы, орешки, лимонад, минералка, пиво, – молодой парень из службы транспортной торговли самым бесцеремонным образом отодвинул дверь и заглянул в мое купе. Я решил ехать во Псков с комфортом, а потому оплатил все четыре места.
– Не надо, – такой была моя первая реакция на заученно-противный голос. Терпеть не могу этих назойливых поездных коммивояжеров. – Впрочем, подожди. Пиво у тебя какое?
– Есть «Степан Разин», «Невское классическое», «Балтика № 7».
– Давай «Балтику», – я потянулся на верхнюю полку и достал барсетку с деньгами.
– Одну?
– Холодное?
– Ага.
– Тогда дай пять…