Не он

– Я знаю, что это невозможно, Крис. Я не помню, как мы прожили последние три года, но ты видел надпись на портрете. Ее сделала я. «Самому важному человеку в моей жизни».
– Ладно, Эль, – помолчав, без особого энтузиазма произносит Крис. – Тебе не нужно мне ничего доказывать, – мягко высвободив свою руку, он собирается встать.
– Ты мне веришь? – Лин удерживает мужа, взяв за запястье.
– Конечно, верю, Элинор, – отвечает он, и его прямой взгляд в глаза заставляет сердце Лин испуганно трепыхнуться. – Ты никогда не давала мне повода усомниться в тебе.
Дежурные фразы из его уст не звучат фальшиво, но и искренности в них ни на йоту.
– А ты? – вопрос слетает прежде, чем успевает сформироваться и обдуматься в голове Лин.
– Что – я? – уточняет муж.
– Ты давал мне повод усомниться?
– Ты спрашиваешь, изменяю ли я тебе? – холодно конкретизирует Крис.
– Мне, как и тебе, необходимо разобраться в том, что произошло, – отпустив мужское запястье, Лин настойчиво смотрит в светло-серые глаза. – Выяснить все причины, что могли спровоцировать кризис.
– Причины? Я могу их озвучить, Эль, – уверенно сообщает Кристофер. – Проблемы с памятью начались сразу после аварии. Травма головы, гибель близких, потеря ребенка, тыпережила сильнейший стресс, и твоя нервная система не выдержала…
– Не надо повторять то, что я и так знаю из своей карточки, – прерывает его Элинор. Ее коробит от отчужденного тона мужа, словно зачитывающего параграф из учебника.
– Я едва не потерял тебя, Эль, – заметив реакцию женщины, он выключает режим равнодушного мудака. – Мы столько пережили в те жуткие месяцы, пока ты проходила лечение в клинике. А потом все как-то стало налаживаться, ты снова ожила, начала рисовать, строить планы. После переезда сюда я решил, что все осталось позади. В этом доме ты казалась такой счастливой, и я расслабился, потерял бдительность, перестал тебя контролировать.
– Не перестал, – задумчиво отзывается Лин. – Я читала некоторые заметки в телефоне, – поясняет она, заметив недоумение, отразившееся на лице мужа. Ура, у него все-таки есть эмоции. – Они меня насторожили.
– Чем именно?
– У меня сложилось впечатление, что я жила не своими желаниями и мыслями, а по указке, выполняя ежедневный набор твоих требований.
– Ты сама просила меня об этом, – заверяет Кристофер без тени лукавства. – Тебя все устраивало, но как видишь, метод не сработал. Явсе-таки упустил момент, когда ты решила, что таблетки больше не нужны.
– Келли считает, что дело не только в отказе от препаратов, – сухо произносит Лин, размышляя над словами мужа. Могла ли она добровольно отдать Кристоферу полный контроль надсобственной жизнью?
Над этим стоит серьезно подумать.
– У тебя есть предположения? – интересуется Крис.
– Это у тебя нужно спросить. Мы не ссорились в последнее время? Может, я как-то странно себя вела?
– Страннее, чем обычно? – впервые за разговор Кристофер снисходит до улыбки. Едва уловимой, но это уже прогресс. Лин же, обескураженная его словами, не находит что ответить.
– Что последнее ты помнишь? – приходит ей на помощь Крис, меняя тему. Однако она снова тушуется.
– Мне сложно разделить реальные и ложные воспоминания, – нахмурившись, Лин порывисто встает с кушетки и отходит к окну, за которым клубятся сумерки. Устремив взгляд на огни города, мелькающие вдалеке, она старательно ищет момент икс в хаосе своих мыслей.
– Мы должны понять, на чем ты остановилась, Эль, – подсказывает Крис. – Чтобы вместе заполнить пробелы.
– Это обязательно делать сейчас? – прижав пальцы к пульсирующим вискам, не оглядываясь, спрашивает Лин.
– Мы можем отложить этот разговор, если ты не готова, – мягко произносит Крис. Элинор выдыхает с нескрываемым облегчением, но уже следующая фраза мужа вынуждает ее снова напрячься. – Есть один момент, который я хочу прояснить без отлагательств на завтра.
– Какой?
– Для этого тебе нужно повернуться, – в голосе Кристофера появляются вкрадчивые интимные нотки. Исполнив его требование, Лин настороженно смотрит в невозмутимое лицо мужа, непринужденно рассевшегося на кушетке. – Каким ты меня видишь, Эль?
 
– Ты видел портрет, – отзывается почти беззвучно, ощущая смутное волнение в груди. – Его рисовала я.
– Не его, Эль, – поправляет Крис. – Меня.
– Тебя, – соглашается Лин. – Это действительно ты. На каждом.
– Поэтому ты убрала свои работы с глаз долой? – вопрос звучит вполне безобидно, но неоднозначный смысл в контексте не оставляет иллюзий. – Это был мой подарок, Эль, – фраза – выстрел, легко и мгновенно достигшая цели. На Лин накатывает чувство вины. Десятая годовщина свадьбы. Обе ее реальности сошлись в этой дате. В обеих она хотела сделать юбилей незабываемым. И все испортила. Их с Крисом особенный день действительно запомнится, но совсем не так…
– Ты можешь забрать свой подарок, Крис, – потухшим голосом произносит Элинор.
– Сделай это сама, – вибрации его голоса становятся заметно ниже. – Я хочу продолжить с того момента в гостиной. Мне понравилось твоё платье, Эль.
– Крис…, – растерянно выдыхает Лин, инстинктивно скользнув по мужу оценивающим взглядом. Сейчас он уже не кажется ей внушающим ужас и отвращение психом, и она вынуждена признать, что мужчина, которого ее подсознание отказывается узнавать, внешне не уступает вымышленному образу.
– На полу оно смотрелось просто божественно, – ленивая улыбка растягивает чувственные губы. – Но я бы предпочёл снять его сам.
Черт! Только не это. У нее темнеет в глазах, к щекам приливает кровь.
– Крис. Я должна попросить…. Надеюсь, ты дашь мне время… – смущенно начинает Эль. – Чтобы осознать… привыкнуть….
– Нет, – коротко отвечает Кристофер, перебив ее невнятные потуги выпросить отсрочку от выполнения супружеского долга.
– Нет? – изумленно переспрашивает Элинор Хант, недоверчиво глядя на мужа.
– Чем быстрее мы перейдем эту грань, тем проще тебе будет осознать и привыкнуть.
 
Глава 6
 
Уставившись в разгорающиеся пыльно-серые глаза мужа, Лин невольно замирает, забыв о потребности организма в кислороде. Он тоже неотрывно и, она бы даже сказала, хищно наблюдает за сменой эмоций на ее лице. От удушливого смущения до глубоко отрицаемого предвкушения. Да, ей определенно стоит поучиться у него скрывать свои мысли за непроницаемым забралом.
– Это плохая идея, – плотнее запахивая полы халата, ломким голосом произносит Элинор.
Никогда еще ей не было так неловко в присутствии мужа. Если бы она могла, то спряталась бы за штору, но это невозможно. Ведь на окнах нет штор, на дверях, кроме входной и ванной комнаты, нет замков. Ни одного гребаного укрытия от назойливого пытливого взора чужака.
– Кристофер, – не разрывая зрительного контакта, он называет свое имя, словно ему далось за считанные секунды беспрепятственно забраться в ее мысли. Элинор вопросительно приподнимает брови. – Это плохая идея, Кристофер, – цитирует он ее последнюю фразу, дополненную обращением. – Повтори, Эль.
– Это плохая идея, Кристофер, – с бешено бьющимся сердцем выпаливает Лин.
У нее снова начинает кружиться голова. Всему виной мощная энергетика, исходящая от мужчины. Отчасти подавляющая и пугающая, но в большей степени будоражащая. То, что черты его лица совершенно не совпадают с хранящимся в воспоминаниях образом мужа, добавляет остроты в происходящее безумие. Ощущение сюрреализма достигает максимальных высот. Она сама не знает, чего ей хочется больше – нервно расхохотаться, расплакаться навзрыд или смириться и сдаться мужчине, утверждающему, что он ее муж.
 
– Ты все еще сомневаешься. Да, Эль? – вкрадчиво-ленивым тоном любопытствует Крис.
Изучающий поглощающий взгляд, приподнятый уголок чувственных губ, бархатистый парализующий волю голос. Его это забавляет? Или он издевается?
– Я как будто во сне, – не определившись, отвечает Лин. – Кочую из одного кошмара в другой и пытаюсь понять, который из них реален.