Только между нами (СИ)

— Привет.
Быстро коснувшись взглядом мужа, сидящего на кровати с телефоном, я иду прямиком в ванную. Тело скованное, будто не моё. Всегда считала, что ложь — удел слабых.
— Как посидели?
Ах да, я ведь написала ему сообщение. Надеюсь, оно станет исчерпывающим объяснением моего отсутствия, и у Романа не возникнет внезапного интереса к моему досугу. Не хочу врать.
— Отлично. Ты же знаешь Веру. С ней не бывает скучно.
— Да уж. Её манера общения родом из коммунального совка и правда занимательна.
Подобные саркастичные замечания в её адрес меня давно не трогают. Вера и Роман — существа с разных планет. Муж, с его педантизмом и тяжеловесностью, никогда бы не смог наладить контакт с такой простой и самобытной личностью, как Вера. В работе их спасает лишь то, что она компетентный специалист и их пересечения в офисе минимальны. Подозреваю, своего босса Вера и сама не слишком жалует, что неуловимо проскальзывает в отдельных фразах. Но вслух при мне она этого не озвучит — слишком мудра.
— Я в душ и тоже буду ложиться, — говорю механическим голосом, беззвучно прикрывая за собой дверь в ванную.
Берусь за пуговицу рубашки, но потом резко оборачиваюсь и запираю замок. Кажется, если Роман застанет меня врасплох, то сразу всё поймёт. Заметит лихорадочный блеск в моих глазах и сможет подслушать вышедшие из-под контроля мысли.
Избавляюсь от одежды, сбрасываю её в корзину для белья и встаю под душ. За запотевшей стеклянной перегородкой я, наконец, отпускаю сознание и в то же мгновение переношусь в полумрак такси. Много сбившегося дыхания, мало здравого смысла, много прикосновений на грани, слишком мало воздуха, слишком много пьянящего запаха. Живот обдаёт горячей взрывной волной, что заставляет меня непроизвольно тряхнуть головой и зажмуриться.
«Поехали в гостиницу, а? Куда скажешь… Ты же тоже хочешь меня… Не пожалеешь ни на секунду, обещаю».
Я с силой прижимаю пальцы к векам. Чудо, что мне хватило мозгов попросить его выйти, и чудо, что Матвей это сделал. Потому что в противном случае я бы точно пожалела. Не сегодня, а завтра. По дороге домой жалеть не получалось: я была слишком занята борьбой с потребностью развернуться.
Безумие какое-то. Извращение. Ему всего двадцать два, а я замужем. Мы из разных миров, мыслим по-разному. И он работает на моего мужа.
Я открываю глаза и, запрокинув голову, позволяю воде свободно затекать за веки. Нужно поскорее уснуть, потому что разобраться в себе в нынешнем состоянии мне не по силам. Утром, при дневном свете и без этого проклятого спазма внизу живота, всё встанет на свои места.
Вытереть волосы насухо, на кончики нанести сыворотку с маслом чудо-ореха, собранного на экзотическом острове заботливыми руками аборигенов. Под глаза вбить питательный крем с керамидами, на лицо намазать крем с золотом и овечьей плацентой. Не перепутать: ночной, а не дневной. Почистить зубы — мягкой щёткой, а не жёсткой — и оросить полость рта ирригатором. Господи, как же было хорошо в детстве! Достаточно было вымыться обычным детским мылом, когда сильно испачкался. Если мамы не было поблизости, то и зубную щётку можно было просто намочить и вернуть в стаканчик.
— Ты долго, — замечает Роман, когда я, замотавшись в халат, появляюсь в дверях ванной.
— Захотелось смыть с себя запахи, — не прибегая ко лжи, отвечаю я и отворачиваюсь, чтобы надеть пижамный комплект. — Выключи свет, пожалуйста.
После того как Роман щёлкает выключателем, я скидываю халат, натягиваю майку вместе с шёлковыми шароварами и юркаю под одеяло. Голубоватый свет экрана, рассекающий темноту, в ту же секунду гаснет. Слышится нетерпеливый вздох, шорох матраса. На талию по-хозяйски опускается ладонь мужа, его дыхание, с запахом кофе и зубной пасты, касается затылка.
— Поворачивайся, — мягко и одновременно требовательно произносит он, подтверждая свою просьбу рывком.
Моя окаменевшая спина врезается ему в грудь, заставляя напрячься ещё сильнее.
— Не сегодня, — глухо говорю я, перехватывая руку, проталкивающуюся под пояс моих штанов. Оборачиваться не хочу и не могу. Сегодня я просто желаю поскорее уснуть.
 
— Нехорошо отлынивать от супружеского долга, — хрипло шепчет Роман и нарочно подаётся вперёд бёдрами, давая мне ощутить эрекцию.
Его ладонь скидывает мою и продолжает настойчиво прокладывать свой путь в моё отсутствующее бельё. Шершавый подбородок утыкается в шею, жёсткие губы царапают кожу.
— Хватит, Ром. — Я упираюсь локтем ему в грудь, и, когда моя просьба оказывается проигнорированной, неожиданно для себя громко рявкаю: — Блядь, я же сказала тебе: хватит!
Жжение в затылке ослабевает, рука, пытающаяся протолкнуться мне между ног, исчезает. Моё дыхание пружинит как теннисный мячик. Я никогда не кричала на мужа и никогда не отказывала ему в сексе.
— У тебя ПМС сегодня? — гневно раздаётся за спиной. — Или ты коктейлей перебрала? Не смей больше на меня орать.
— А ты не смей заниматься со мной сексом против моей воли. — Я наконец поворачиваюсь к Роману лицом, чтобы придать своими словам значимости. — Когда я говорю «не сегодня» и «хватит» — это означает «нет». Не помню, чтобы скручивала твой член в бараний рог, когда ты жаловался на усталость.
Я знаю, что он взбешён. Вижу это по мерцанию его глаз и заострившемуся рельефу скул. Взбешён, потому что ему нечего на это ответить. Разве что в открытую заявить о желании видеть рядом с собой безотказную наложницу, но для этого Рома ещё недостаточно потерял связь с реальностью.
Мне хватает ума не обострять ситуацию и вовремя отвернуться. Подтягиваю одеяло до самого подбородка и желаю ему спокойной ночи. Сегодня я бы не смогла заняться с ним сексом ни при каких обстоятельствах. На груди и спине всё ещё горят чужие прикосновения, а в ушах бьётся его голос. «Каждую ночь тебя мысленно трахаю. Каждую ночь тебя мысленно трахаю».
  
18
 
Матвей
— Девушка, можно мне ещё ром с колой? — Денис машет в воздухе опустевшим стаканом и с ухмылкой смотрит на меня. — Мой друг платит.
Я молча отпиваю пиво и возвращаю ему ответную усмешку. Как будто когда-то было по-другому. Я, разумеется, не в обиде. С теми деньгами, которые платит Родинский, я могу угощать его хоть каждый день и ничего от этого не потеряю.
Денис Лисин — редкостный долбоёб и мой единственный друг, с которым мы дружим ещё со младшей школы. Даже наши матери какое-то время общались, пока моя не променяла социальную жизнь на бутылку. Крошечная квартира его родителей долгое время была единственным местом, где я мог побыть в тишине, повтыкать в компьютерные игры и поесть горячей домашней еды.
В каком-то смысле мне и самому нравится платить за Дэна — это моя благодарность за заботу его семьи в хреновые для меня времена. В конце концов, деньги всего лишь средство, а далеко не цель. Я рад их иметь, потому что они дают возможность их тратить.
— А ты чего сегодня только пиво сосёшь? — Денис кивает на стол передо мной. — Нет планов на вечер?
— А должны быть? Для некоторых понедельник — рабочий день.
— А для некоторых он означает к восьми притащиться на лекции, и что? Когда это нас останавливало? — Его взгляд переползает мне за спину, вспыхивая азартом. — Смотри, какая сосочка сидит в углу, да ещё и с подружкой. Может, подойдём?
Я поворачиваю голову скорее машинально, затем так же машинально отворачиваюсь и заливаю в себя остатки пива. Да, девчонки ничего, и подойди мы к ним — наверняка бы всё получилось. В таких платьях редко выходят просто для того, чтобы с подружкой поесть сырных палочек.
 
— Я сейчас домой пойду. Ты и без меня справишься.
— Эй, а ты с каких пор стал таким скучным? — разочарованно тянет Денис, явно считавший, что вечер развлечений только начался. — Девчонки сочные, а времени ещё и десяти нет.
Он, конечно, знает, что я редко ухожу отсюда в одиночку. Но что я могу поделать? Со мной творится полная херь.
После того вечера в такси я потерял интерес к сексу. Вернее, секса я, конечно, хочу, но только с конкретной женщиной — с ней. Случайные знакомства больше не вариант. Одно дело — когда Стелла меня к себе не подпускала, и совсем другое — когда у нас появился шанс. Шарахалась бы она от меня и дальше — я бы с большой вероятностью продолжил делать то, что делал: трахать незнакомых девчонок, представляя её, до тех пор, пока этот дебильный мазохизм мне не наскучит. После я бы, скорее всего, сдался и вернулся в здоровый секс без воображаемого допинга.