"Фантастика 2024-87". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Воины Света лежали на полу и подавать признаки жизни пока не спешили. Переход дался им нелегко. Одна Света выглядела так, будто её принесли сюда на руках, сдувая по дороге пылинки. Чистенькая и свеженькая. Даже шубка, в которой Страж уволок её от Петропавловки, не помялась.
— Надеюсь, это действительно того стоило, — покосившись на Свету, мрачно сказал Витман.
Подошёл к Кристине, присел рядом на корточки.
Где Платон, Витман не спрашивал. Мурашихиной радости тоже хватило ненадолго.
— Что ж натворили, ироды! — всплеснув руками, запричитала она. — Посуду побили, травы рассыпали! Печка — и та погасла!
— Я пришлю людей, чтобы навели порядок, — раздраженно буркнул Витман. — Человек погиб, а ты над горшками кудахчешь! Постыдилась бы.
— Челове-ек? — прищурилась Мурашиха.
— А то кто же? — я резко повернулся к ней.
— Путь Наставника — помогать и обучать, — важно сказала Мурашиха. — Для того они нужны, для того и рождаются! Судьба Наставника — указать ученику верную дорогу. Помочь на ноги подняться…
— А дальше — хоть помирай? — огрызнулся я. — Так, что ли?
— Этот не помрёт, — отмахнулась Мурашиха. — Не таковский.
— То есть, Платон жив? — я вцепился в её руку.
— Не жив и не мёртв. От жизни отказался, смерть его не приняла. Перерожденным магам нельзя уходить без покаяния.
— И где же он?
— Растворился во Тьме.
— И что это значит?
— Что значит, что значит, — отцепляя мои пальцы, проворчала Мурашиха. — Вот же репей — всё ему знать надо! Победишь Тьму, тогда и узнаешь. А до тех пор наставника своего не касайся. Это его судьба, не твоя.
— Понял, — вздохнул я. — То есть, осталась сущая ерунда — победить Тьму.
— Вот, — кивнула Мурашиха. — Другое дело.
И тут же, резко сменив пластинку, вернулась к причитаниям:
— Ох, горшочки мои-и! Ох, травушки мои-и! Всё, как есть, погромили, ироды! Ничего не оставили! Как жить-то теперя буду-у…
— Не переживайте, пожалуйста, — к Мурашихе подскочила Света. — Я сейчас всё поправлю!
Ответить Мурашиха не успела. Света подняла руки. По тесной, полутёмной комнате запрыгали искры.
Трещина в оконном стекле исчезла, стекло засияло чистотой, занавеска на нём — белизной. Крышка люка вновь стала целой, чугунное кольцо сверкнуло и вернулось на место. Над разбросанной посудой закружился вихрь. Чашки и плошки, целые и невредимые, намытые и натертые до блеска, выстроились на столе. Избавившиеся от вековой копоти горшки — у печки. Пучки трав вернулись на стены. Полосатые дорожки на полу, наверное, не выглядели так, даже когда были новыми. Доски пола засияли свежим деревом…
— Хватит! — обалдевшая Мурашиха вышла из ступора и схватила Свету за руку. — Этак и ослепнуть недолго! Мне тут жить ещё…
— Да тебе, старая, не угодишь, — фыркнул Витман.
— Ну, Костя же пообещал на ней жениться, — раздался ехидный голос Кристины. — Самое время прибраться в жилище. А то ещё передумает.
Разъяренная Мурашиха махнула на Кристину тряпкой.
Витман повернулся ко мне.
— Куда прикажете доставить ваше воинство, Капитан Чейн? Я подумал, что лишний портальный переход вам сейчас точно не нужен, и вызвал несколько машин. Люди ждут на улице.
— Давайте домой, — решил я.
— В ваш особняк? Всех?
— Да. Всех.
Витман посмотрел на часы.
— Сейчас четыре часа утра. При всём уважении, ваш дорогой дедушка — не самый молодой человек. Вы уверены, что…
— Уверен, — оборвал я. — Тем более, что к дорогому дедушке у меня накопилось слишком много вопросов.
* * *
Такого количества гостей, расположившихся на ночь, городской особняк Барятинских не видел давно. Прислуга с ног бы сбилась, готовя постели. К счастью, положить срочно требовалось лишь Свету — внезапно оказалось, что хозяйничая в хижине Мурашихи, она переоценила свои возможности. А может, сказалось возвращение в физический мир. Как бы то ни было, в машине Света вырубилась, и в дом Витман тащил её на руках.
Полли вяло протестовала, но я настоял на том, что и ей надо лечь. Остальные по дороге более-менее пришли в себя. Я рассудил, что ложиться нам пока рано, а следовательно, вместо спален обойдёмся столовой — с несколькими бутылками спиртного из запасов деда.
 
— В комнате Светы не должно быть зеркал, — предупредил я, глядя в глаза горничной Китти.
— Конечно, сию секунду, — беззаботно прощебетала та.
Она уже убегала, когда я поймал её за руку. Привлёк к себе и заглянул в глаза. Китти порозовела. Похоже, её мечты затащить меня в постель никуда не делись.
— Ваше сиятельство…
— Никаких зеркал, — повторил я. — Это важно, Китти. Важнее всего, что ты делала в жизни и важнее всего, что, быть может, сделаешь. Задёрни шторы так, чтобы не было отражений в оконном стекле. Всё блестящее и способное отражать вынеси из комнаты. Я зайду проверить.
До Китти, кажется, дошло, что здесь не шутят. Она повернула голову и посмотрела на Свету. Та проснулась и сидела в кресле в гостиной — грустная, съёжившаяся, с чёрной повязкой на глазах.
Мы не могли себе позволить рисковать. Не сейчас, когда с такими усилиями вызволили аватарку.
— Будет сделано, ваше сиятельство, — сказала посерьёзневшая Китти.
Я отпустил её и кивнул:
— Иди.
Через десять минут проинспектировал комнату. Задание Китти выполнила на отлично — здесь не осталось ничего, даже близко зеркального. Китти задрапировала простыней даже лакированную поверхность гардероба. Казалось, что комнату подготовили к длительному отъезду хозяев.
Удовлетворённо кивнув, я сходил за Светой и ввёл её в комнату. Усадил на кровать.
— Теперь я могу снять повязку? — жалобно спросила она.
— Теперь — да.
Света развязала узел на затылке, и повязка упала ей на колени. Оглядевшись, Света шмыгнула носом.
— Ты останешься со мной? — она посмотрела на меня.
— Нет. Нам необходимо многое обсудить. Но я обязательно зайду тебя проведать. Сразу, как только освобожусь.
— Хорошо. — Света улыбнулась.
— Спи. — Я поцеловал её в лоб. — Тебе нужно как следует восстановиться. Если что-то понадобится — дёрни вот за этот шнурок, у кровати. Китти услышит и придёт. Если надо, позовёт меня.
— Поняла, — вздохнула Света и буквально упала набок. Глаза её закрылись.
Мне пришлось снять с аватарки туфли и укрыть одеялом. В середине этого процесса в комнату заглянула Китти.
Удивилась:
— Константин Александрович, она же одетая!
— Ну что тебе сказать… — вздохнул я. — Иногда в моём обществе встречаются и одетые девушки.
— Благородной барышне спать в одежде недопустимо! — объявила Китти. — Позвольте мне помочь.
Я только обрадовался такому предложению. Поднял руки и тихонько слинял из комнаты.
Вернувшись в столовую, обнаружил, что мои указания и здесь исполнили в точности. На столе стояли бокалы, блюда с закусками и графин с коньяком. Полли, послушавшись меня, отправилась спать. Остальные сидели за столом, крутя в руках пузатые бокалы и глядя перед собой одинаковыми потерянными взглядами.
— Выше нос, Воины Света! — подбодрил я свою непобедимую армию и сел на свободный стул. — Дед, мне нальёшь?
Дед молча налил. Воины Света так же молча подняли бокалы и приняли лекарство.
— То, что нужно, — выпив, объявила Кристина. — Наконец-то. Такое ощущение, что желудок заработал. — Она поставила на стол пустой бокал. Покосилась на блюдо с тонко нарезанными ломтиками лимона и посмотрела на деда. — А закусить чего-нибудь посерьёзнее не найдётся, хозяин?
Дед вздрогнул. Как-то странно посмотрел на Кристину, но ответил, как ни в чём не бывало:
— Найдётся, разумеется. — В руке деда появился хрустальный колокольчик. — Сейчас прикажу подать.
— Кристина! — позвал я.
Мы сидели рядом. Кристина склонилась ко мне.
— Ты — аристократка, — тихо сказал я ей на ухо. — Не рыцарь в таверне.
Поморщившись, Кристина ответила, не особо стараясь, чтобы её слова не достигли лишних ушей: