"Фантастика 2024-87". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

— Слушай, поправь меня, если ошибаюсь, но по-моему результат восстановления сил должен выглядеть как-то иначе, — сказал я, разглядывая её. — Что-то идёт не так?
Света опустила взгляд и вздохнула.
— Я не знаю… Пока что я чувствую себя странно. Возможно, это пройдёт.
— А возможно?..
— А возможно, я просто не приспособлена к существованию в мире людей.
— И же что произойдёт, если действительно не приспособлена?
— Ну… Тогда я исчезну.
Прекрасно. Прелесть, что за новости. Ну как тут не возрадоваться… Ладно, будем решать проблемы по одной. Сначала — Мурашиха.
Света держалась за мою руку. Да чего там — практически висела на мне, пока мы шли к хижине. Людей поблизости не наблюдалось, зато накрыло вдруг каким-то гнетущим чувством. Навалилась апатия, захотелось лечь и уснуть…
— Тьма, — сказала вдруг Света.
— Где? — спросил я, остановившись.
— Пока — там, где ей положено быть. Но ткань мира здесь сильно истончилась. Прорыв возможен в любую секунду… Подожди немного.
Света нашла в себе силы от меня отстраниться. Подняла руки, и я с трудом подавил возглас изумления.
В руках Светы появился податливый луч. Выглядел он скорее как тонкая верёвка, но в световой его природе сомневаться не приходилось. Света начала делать движения, как будто шила. И Свет ложился в аккуратные стежки, висящие в воздухе над хижиной Мурашихи. Один, два, три, четыре — всего пять швов. Луч «закончился». Света махнула рукой.
Ого! Швы отлетели от нас, стремительно увеличиваясь. Они росли и росли, закрывая собой хижину, часть неба, горизонт…
Наконец, исчезли вовсе. Вместе с той непонятной дрянью, что так угнетала.
— Вот и всё, — вздохнула Света.
— Ты… залатала прореху?
— Ну, не то чтобы залатала. Правильнее сказать — восстановила. Всё сделалось как было, теперь прорыв здесь не вероятнее, чем в любом другом месте.
— И ты сделала это так запросто? В таком состоянии?
Света вяло улыбнулась:
— Я ведь — Свет. Ну, почти…
Только теперь я вспомнил, из-за чего в принципе ввязался в аферу с извлечением Светы из лабиринта.
Книга! Чёртова книга, написанная Юнгом, и, по словам Витмана, несущая в себе сведения о местах потенциальных прорывов.
Ладно. Вернёмся в академию — надо будет этим заняться уже вплотную. А пока разобраться, что произошло здесь. Каким образом Юсупов самопроизвольно восстал из мертвых. Не нравится мне эта прореха над хижиной Мурашихи. Ох, как не нравится…
— Идём, — тронул я Свету за плечо. — Познакомлю тебя с одной мировой бабкой.
* * *
— Дерьмо, — сказал я, войдя в хижину.
— Здравствуйте, — сказала растерявшаяся Света.
И то, и другое осталось без ответа. Отвечать было особо некому, хотя Мурашиха в доме, безусловно, присутствовала. Дородная старуха лежала на полу рядом со столом. Её невидящие глаза смотрели в потолок, а из груди торчала рукоятка столового ножа.
Бурю эмоций, которая поднялась у меня в груди, словами не передать. Я стиснул зубы и силой воли заставил себя успокоиться.
У меня появился ещё один счёт к Жоржу Юсупову, который тот оплатит. И ещё как, сукин сын, оплатит! Тут уже никакие папочкины просьбы не сыграют роли. Убить старуху — как это, чёрт побери, низко!
— С ней что-то не так, — заметила Света.
— Это называется «смерть», — буркнул я.
— Да-а-а? — протянула Света.
Наверное, она не очень понимала, что такое «смерть».
— Государю императору — ура! — завопил Джонатан, который вошёл в хижину вместе с нами.
— Да тише ты, — поморщился я. — Прояви хоть немного уважения.
Нужно было решить, что делать дальше.
Позвонить в полицию? По-хорошему, надо бы. Но появление здесь полиции вызовет тьму вопросов, которые мне совершенно точно не нужны.
Сходить к соседям, сказать, чтобы они позвали городового? То же самое, только с немного отложенным эффектом.
Удалиться, будто меня здесь не было, и пусть Чёрный город сам решает свои проблемы?.. Мерзко. Хотя — бабка ведь была осведомительницей Витмана… Вот ему, наверное, стоит позвонить. Да.
Я рассуждал вслух, сам с собой, пытаясь успокоить мало закалённую нервную систему Кости Барятинского, который не привык иметь дело с мертвецами.
 
Джонатан Ливингстон меня не слушал. Он подошёл к бабке и запрыгнул на её внушительный живот. После чего повернулся ко мне и заорал по-чаячьи, без слов.
— Что? — развёл я руками. — Что ты творишь?
Чайка недвусмысленно топталась на бабке.
— Обыскать её, что ли? — предположил я.
Мурашиха — дама непростая, могла перед смертью что-то заначить. Что-то полезное для меня и для нашего общего дела.
Я подошёл ближе. Одна рука Мурашихи покоилась на её животе, ладонь была сжата в кулак. По этому кулаку Джонатан тюкнул клювом и посмотрел на меня.
Присев на корточки, я принялся разжимать окоченевшие пальцы. Та ещё работёнка. Но уже отогнув первый, понял, что стараюсь не напрасно. В кулаке Мурашиха зажимала клочок бумаги.
— Молодец, старушка, не подкачала, — пробормотал я. — Ну давай, не упрямься…
Наконец, бумага оказалась у меня. На клочке было накарябано всего два слова:
«Вын нош».
Я перевернул бумажку на другую сторону — ничего. Вновь перечитал слова. Что это? Какое-то заклинание? Имя? Ругательство, принятое в Чёрном городе?
— Вын нош, — прочитал я вслух и только теперь сообразил, что, скорее всего, имелось в виду.
— Государю императору — ура! — гаркнул Джонатан и долбанул клювом по рукоятке ножа.
— Чудны дела твои, Мурашиха, — покачал я головой.
Но отказать другу в последней просьбе не сумел. Взялся за рукоятку и, привстав, с усилием выдернул нож.
На лезвии не было ни капли крови. И сразу, как только оно покинуло тело, Мурашиха глубоко и хрипло вдохнула.
  
Глава 14
 
В глаза Мурашихи вернулась жизнь. Эти глаза уставились на меня.
— Сообразил, ишь ты, — прокаркала старуха. — А чего стоишь-то, как убивец? Чего гляделками хлопаешь? Помоги старухе подняться — чай, не переломишься. Тоже мне, аристократ. Воспи-и-итанный!
Я бросил нож на стол и помог бабке встать. Та, не задумываясь, доверила мне весь свой немалый вес, так что я чуть сам на неё не грохнулся. Но обошлось.
— Всё равно убью этого ублюдка, — сказал я, когда бабка, как ни в чём не бывало, закопошилась возле печки.
— Когой-та убивать собрался? — обернулась Мурашиха.
— Юсупова, кого ещё. Рад, что ты жива, конечно, однако он поднял руку…
Мурашиха покачала головой.
— Ты прежде чем глупость-то сделать — сядь, да разберись. Сядь-сядь! И невесту свою усади.
— Это не невеста, просто знакомая. Её зовут Света, — сказал я и жестом подозвал спутницу к столу. — Света — это бабка Мурашиха.
— Рада знакомству, — вежливо сказала Света.
И присела на лавку. Я сел рядом.
— А уж я-то как рада, милая, я-то как! — неожиданно приветливо улыбнулась Мурашиха. И, грохнув на загудевшую печку чайник, вернулась к нам. Села, по своему обыкновению, на два стула сразу и уставилась на Свету. — Ну дай хоть посмотреть-то на тебя, радость моя.
Света засмущалась, опустила взгляд. Бабка рассматривала её, как картину в галерее.
— А чего ж бледная-то такая? Этот, что ли, тебя измучил? Ой, мужики-и-и. Только об одном и мыслей…
— … вообще-то не сказать, чтобы я первым это затеял, — возмутился я. — И между прочим, никто не мучился. Да и прошло с тех пор уже…
— … только об одном и мыслей — войны воевать, — тем временем закончила Мурашиха. — А как позаботиться о даме — так тут у них мозги и отключаются. Чего ты там бормочешь? Уже и в койку затащить успел, что ли? А о самом главном не подумал?
— О чём — главном⁈ — рявкнул я. — Бабка, мне ответы нужны! А ты опять вопросов полной лопатой накидываешь!
— Ай! — отмахнулась Мурашиха. — На обратном пути разберётесь.
— В чём? — простонал я.
— Во всём, — отрезала бабка и встала.