"Фантастика 2024-87". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Недолго поколебавшись, Лукьян согласился. Ресторан оказался оформлен весьма симпатично, подача блюд была великолепной. Паста с водорослями и лососем, тигровые креветки с соусом из лисичек, лабрадорский кальмар с томатами и прочее были изысканными, но вот цены… А нам, с Лукьяном, разумеется, пришлось заплатить за девушек.
Удивительно, но он и не возражал. Видимо, решил произвести впечатление своим кошельком и при каждом удобном случае говорил. В беседе он был в центре внимания, хотя не принял и капли спиртного. Рассказывал про бизнес отца, про то, как отлично учился в университете. Для меня это было идеально — я всё ещё плохо разбирался в местной культуре и старался не показаться невеждой, поэтому предпочитал слушать. И, конечно, он не преминул возможностью пару раз прикрикнуть на официантов и назвать их “гарсонами”, за что получил весьма скептический взгляд обеих девушек.
Я позволил себе пятьдесят острой травяной настойки и старался отмалчиваться, а девушки выпили по коктейлю. Алла рассказывала про свою заявку — им выпало доставить небольшой, но очень увесистый старинный сундучок с одной окраины Москвы на другую, в многоэтажку, в пентхаус к престарелой графине. Как часто бывает в кварталах новостроек, парковаться было тяжело, а на последний этаж вообще пришлось тащить по лестнице, потому что общественный лифт напрямую в апартаменты не шёл.
— У меня руки до сих пор отваливаются!
— У меня тоже, — кивнула Самира.
Наша темнокожая сокурсница, как и я, больше молчала, то и дело бросая на меня многозначительные взгляды. Разумеется, разговор зашёл и о нашем задании, Лукьян хитро прищурился, но, увидев мой холодный взгляд, юморить не стал.
— Оказалось, что баронесса — клиентка моей матери, попросила задержаться, кое-что сделать с её работами.
— О, художница? Какая-то известная? — заинтересовалась Самира. — Моя мачеха просто тоже рисует.
— Честно говоря, я с детства настолько устал от работы моей матушки, что не очень разбираюсь в искусстве. Как я понял, выставляется в Вене и Нюрнберге.
— Всё это современное искусство… вот раньше было! В эпоху контр-революции. Петров-Водкин, Валдхютлер, Маяковский!
— Он же поэт? — предположил я.
Все посмеялись.
— “Я достаю из широких штанин дубликатом бесценной материи. Смотрите, завидуйте, я — гражданин Российской Федеративной Империи!” — проскандировала Алла. — Слышала, но он их же всего с десяток написал. А картин — тысячи.
Да уж, бывает такое, подумалось мне. Иногда “пассионарий”-парадокс, чьи копии существуют во многих параллельных мирах, становится человеком искусства, но только совсем другого.
Интересно, удастся ли мне встретить здесь ранее знакомых личностей?
Вечер пролетел быстро, и мы засобирались по домам.
— Меня завтра мачеха поведёт знакомить с женихом, — под самый конец сообщила Самира. — Совершенно не хочется. Не то, что я — расистка, но…
— Портить такую генетику белой кровью, понимаю! — пошловато подмигнул Лукьян.
Да уж, умеет он смазать впечатление от вечера.
Заглянув в кошелёк после оплаты, я слегка огорчился. Обед для двух персон стоил зверские восемь рублей. С учётом предыдущих трат за неделю теперь цифры были совсем неутешительные:
“Платёжный счётъ: 14 руб. 82 коп.
Накопительный счётъ: 3170 руб.”
Что ж, в очередной раз придётся расчехлять накопительный счёт. Мы поехали вместе с Аллой, словив на прощанье полный ревности и раздражения взгляд Лукьяна. Она была весьма навеселе, всё же при таком небольшом весе алкоголь ударяет в голову девушкам весьма прилично. Я начал замечать, что у неё есть склонность к злоупотреблению алкоголем. Признаться, у меня тоже слегка развязался язык.
— Лукьян! Какой смешной! Купечишка, ещё один, — смеялась она. — Он весь вечер не знал, к кому подкатывать — ко мне или к Самире. Решил всё-таки к Самире. Интересно, у него был кто-то? Мне кажется, он — девственник. А ты — девственник?
— Ну… даже уже и не знаю. Сегодня утром был.
— А к обеду… перестал?! — она открыла глаза от удивления.
 
— Нет, не перестал. Шучу. Хотя баронесса и выглядела так, что была готова на меня наброситься.
— Значит, запишем: стажёр имел фантазии по поводу клиентки-баронессы, — хихикнула Алла. — А вообще, ты выглядишь достаточно зрелым… каким-то, слишком серьёзным, не по годам.
— Ну, смотря, что считать. Помню, меня как-то Сид повёл к массажисткам…
— Значит, есть кой-какой опыт, ясно… Хорошо.
Её взгляд бегал по мне. Признаться, на какой-то миг я уже приготовился к тому, что сейчас произойдёт. Но она вдруг резко замолчала. С ними бывает такое, даже с пьяными, даже с самыми безбашенными: какая-то лёгкая мысль, и весь запал пропадает.
— Симпатичный ты, Эль, — она опустила глаза. — Тебе тоже девственница нужна. А я — девка порченная.
— Почему это? — ухмыльнулся я. — Что за пережитки царизма?
— Царизма? Ты ж сказал, что есть кто-то?
— Всё далеко не очевидно.
— Да. Просто целоваться что-то хочется. Но это я пьяная.
Я кивнул.
— Я тоже пьяный.
— А день был тяжёлый.
— Тяжёлый.
— Я вспотевшая и грязная.
— Я тоже, — отзеркалил я.
— В другой раз? Ну, может, когда-нибудь потом? Хотя не, о чём я. Нам ещё работать вместе.
— Ага. Работать. Видеться раз в пару месяцев, остальное время — в командировках. Ты думаешь, на новичках не будут ездить, как на тягловых мамонтах?
— Ты ж вроде бы её любишь? Ну, кралю ту. С высоким уровнем сенса. А значит…
В процессе разговора она пододвигалась ко мне всё ближе и ближе, насколько хватало ремня безопасности. Ресницы плавно закрылись, и я поцеловал первым — коротко, но настойчиво. На секунду отстранившись, она ответила, схватила ладонью за шею…
— Э, э, ребят! — бесцеремонно воскликнул таксист. — Не здесь, пожалуйста, это никуда не годится…
На последней секунде поцелуя мне вдруг показалось, что её пальцы стали холодными, а поверхность губ — каменной, как лёд.
Показалось? Или…
— Так, затормози, извозчик. Пожалуй, прогуляюсь. Пока.
Она резво расстегнула ремень и выпрыгнула из машины. Мы уже ехали по городу Внуково, и до её дома оставалось меньше километра.
— Догонять зазнобу будешь, барь? — спросил таксист.
— Пожалуй, нет, — решил я. — Не сегодня. Мне на сегодня хватит тайн.
Всю оставшуюся дорогу водила извинялся, что прервал наш “интимный момент”, как он выразился, давал дурацкие непрошенные советы, вроде подстеречь её утром с букетиком роз, и прочее. Привычки портить рейтинги обслуживающему персоналу у меня не было, но я с большим удовольствием влепил товарищу кол.
На завтра мне предстоял званый ужин в родительском доме. Дом был прибран, а на участке обнаружились новые ворота, и прибавилось два парковочных места, отсыпанных мелким гравием.
Сид уже спал, оставив записку: “Барин, я вроде как разрешил завтра тусануть в честь дня рождения. Состав гостей: Я, София, Осип, Альбина — его девушка, мой троюродный брат Ростислав и его девушка. Я — поеду рано утром Софу забирать и за продуктами, так что меня не будет. Все крепостные, потому, если ты всё ещё не против, черкни разрешение на въезд в посёлок и оставь где-нибудь на видном месте. Ежели против — вообще не вопрос, вычеркни кого-то или вообще отмени. Из алкоголя будет только некрепкое пиво, злоупотреблять не будем. Шашлыки и вкусняшки обязуюсь оставить на вечер, не прочь будем, если присоединишься.”
К записке прилагался написанный аккуратным почерком бланк со списком гостей, который я подписал. Поскольку никаких оплошностей Сид себе доселе не допускал, я подписал бланк и лёг спать, даже не разгребая остальные сообщения.
Утром я прочёл сообщение от матери — она ожидала меня к часу дня, и от Нинель Кирилловны, это была копипаста какого-то пронзительного письма эко-защитников.
“Передайте всемъ — неуёмные Строгановы полезли своими проклятыми ручёнками въ заповедникъ “Островъ Беллинсгаузена”, где обитаетъ уникальная популяция пингвиновъ. Вечно имъ лишь бы рудники со своимъ гербомъ наставить и матушку-землю палкой ковырять! Не позволимъ! Собирайтесь на митингъ”