"Фантастика 2024-87". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Но этого не случилось. Вскоре в сумерках на тротуаре появился тоненький, хрупкий силуэт. Нинель Кирилловна шла ровно оттуда же, откуда пришёл я, ведь мы же были соседями. Она шла немного неуверенным шагом, одетая в домашнюю кофту и лёгкие брюки, прижимая скрещёнными руками к груди большую книгу. Судя по нашей переписке, я был более готов увидеть пышное розовое платье девятнадцатого века с корсетом, но всё оказалось чуть прозаичнее. Но даже такой простой образ сводил остатки сознания моего реципиента с ума.
А на носу у неё, под слегка растрёпанной русой чёлкой виднелись очки. Чёртовы очки!
Я встал практически инстинктивно. Нет, разум оставался холоден и расчётлив. Общение с женщинами полезно для организма и наполняет мою работу дополнительным смыслом и стимулом. Мне случалось быть на свиданиях тысячи раз с совершенно разными и непохожими друг на друга девушками, в абсолютно разных условиях, с разным исходом. Но в тот миг тело всё равно переполнила целая гамма ощущений — от зашедшегося в безумной пляске сердца до лёгкой дрожи в коленях. Виной тому, конечно, были реакции, оставшиеся от моего предшественника. Парень, несомненно, был влюблён в эту девушку, к тому же, чувствовалось, что она тоже испытывала к нему интерес.
— Нинель Кирилловна! — я отвесил учтивый поклон.
Она скривила губки — не то в ухмылке от моей игры в старомодного джентльмена, не в то в странной застенчивой улыбке. Затем отвела глаза и села на противоположный край скамейки.
— Эльдар Матвеевич, я рада вас видеть, но вы бы могли выбрать более удачное время — соседи могут подумать что-то непристойное.
— Вам есть дело до соседей? Мы так давно не виделись, я, признаться, соскучился…
Она вспыхнула на миг, но тут же раскрыла книгу и погрузилась в чтение, пробормотав:
— Я решила встретиться с вами… как с другом детства. Только и всего.
Многих парней пугают слова о дружбе, часто девушки так дают понять, что не видят в собеседнике мужчину и потенциального партнёра. Но тут был не тот случай — я видел, что тоже интересен ей. Мне всего лишь показали, что надо снизить обороты, и что предстоит игра в долгую.
— Ты… вы говорили о книге? Это она и есть? Что вы читаете, если не секрет?
Она показала обложку.
— Сущая беллитристика, «Изабель и призрачное счастье», известная писательница, Юлия Гладкая. Не имеет отношение к сенситивной науке, зато… про человеческие взаимоотношения, вы понимаете.
— Про любовь? — предположил я.
— И про нее тоже, — потупила взгляд Нинель и перевела тему. — Значит, вы отчислены… Чем вы планируете заниматься, Эльдар Матвеевич?
— Иду завтра на собеседование, буду устраиваться на работу.
— Вы же писали, что у вас получилось раскрыть базовый навык только однократно, на тренировке, не при комиссии? Получился перенос схемы в матрицу, или как вы сказали? Получается… ваше покорение сенситивности не закончено?
Неужели у моего предшественника всё же получилось? Воспоминания, оставшиеся от реципиента, были весьма смутные. После слов ректора в зале я был уверен, что он так и закончил неумехой. С другой стороны, опыт подсказывал, что перед приходом моего разума в тело реципиента у того кратковременно обостряются все органы чувств, навыки и другие способности. Может, и та самая сенситивность обострилась?
Тут я укорил себя, что недостаточно тщательно изучил переписку перед встречей, и поэтому рисковал соврать. Когда-то давно меня учили: если припёрли к стенке, и не знаешь, что отвечать — отвечай правду. Способ совсем не универсальный, и раскрываться полностью я вовсе не хотел, поэтому ответил полуправдой.
Неожиданно в голову пришла отличная гипотеза, которая одновременно и была ответом на вопрос, и могла бы стать вполне правдоподобной легендой.
— Вы знаете, дорогая Нинель Кирилловна. Мне кажется, на меня совершили воздействие в том зале. Когда человек уходит из столь серьёзного заведения с его разумом делают что-то, чтобы он забыл тонкости мастерства. Я очень плохо помню многие вещи. Признаться, я с трудом узнал даже своего комардина.
— Сида? — удивилась Нинель. — Того мрачного волосатого парня? Вы же с ним не разлей вода?
Я кивнул.
— Он вовсе не мрачный. Часть памяти возвращается иногда, но управлять этим я не научился.
Конечно, я умолчал, что, скорее всего, и не научусь, потому что так устроен человеческий мозг и так работает моё вселение в двойников. Воспоминания всегда будут непрогнозированными и случайными.
— Что вы помните, Эльдар Матвеевич? — она отодвинула книгу.
— Ох… — Я откинулся на спинку скамейки. — Не могу сказать, что из этого явь, а что мне приснилось. Мне казалось, я гораздо старше и опытнее. Помню, как я достиг многого — власти, денег, верности близких людей. Помню, как проходил через множество испытаний, умирал и рождался вновь. Мне грезилось, что я был хорошим руководителем, воителем, полководцем. А возможно, также был и отцом, мужем, горячим любовником. Как пережил множество сражений. Но в одном из последних проиграл. С группой верных мне людей мы пытались совершить что-то вроде государственного переворота, но враг перехитрил меня. Выстрел в висок… Или это была гильотина? Всё смешалось…
Нинель Кирилловна смотрела на меня внимательно, с интересом, широко раскрыв и без того бездонные глаза, затем сказала.
— Вы так ловко смешали свои переживания по поводу отчисления с сюжетами ваших рихнер-игрушек… А что ещё помните?
— Помню, как хотел быть выше этого мира. И всех других миров. Как хотел достичь идеальной красоты — и никак не достигал её. А ещё я помню вас… Уже очень давно. И иногда мне кажется, вы близки к моему идеалу вселенской красоты.
Мне казалось, что в этот момент я явственно чувствовал жжение на коже, как будто от Нинель исходил жанр. Меня это даже слегка напугало: это точно не могло быть самовнушением или эмоциями. Ощущения были примерно те же, что и тогда, при встрече на перекрёстке. Неужели я могу чувствовать других сенсов? Чувствовать наличие у них способностей?
Так или иначе, наступил наиболее идеальный момент беседы — я протянул руку и положил свою ладонь на её хрупкие пальцы, нервно ощуповавшие неровности скамейки.
Глава 8
Прошли долгие две секунды, прежде чем она всё же решилась выдернуть руку, затем встала и медленно направилась к выходу из парка. Я догнал, спросил осторожно:
— Что-то не так? Я вовсе не хотел вас напугать.
— Но вы меня пугаете, — сообщила она чуть более холодно. — Не знала, что в Верх-Исетске так ловко учат комплиментами и искусствам обольщения. Вы уезжали совсем… другим. И я не знаю, нравится мне ли это. Уже поздний час, проводите меня до дому.
Столь быстрое завершение первого тактильного контакта, конечно, немного разочаровывало. С другой стороны, у девушки её устоев по-другому быть и не могло. Поразмыслив, я подумал, что это первое робкое касание и было самоцелью сегодняшней встречи и будет вполне достаточным, чтобы указать на намерения и показать интерес.
Пару минут мы шли молча, на её лице было волнение. Наверное, сложно было бы найти в округе более безопасных кварталов, чем те, по которым мы шли: на въезде в микрорайон я видел блок-посты жандармов, на столбах висели камеры, а в округе не было ни одного лишнего человека. Но проводить её было делом чести, к тому же, сознание моего реципиента подсказала весьма наивную мысль: “вдруг что-то перепадёт”. Нет, с такими девушками на первом недо-свидании ничего не перепадает.
— У меня впереди ещё полтора месяца подготовительных курсов, а затем экзамены, — заговорила она лишь в самом конце пути. — Я собираюсь учиться в Петербурге, в академии при Министерстве иностранных дел.
— На кого?
— Сенситивный психолог-дипломат. Проводившие процедуры измерения сечения специалисты сказали, что, возможно, первым навыком у меня будет телепатия… К тому же, моя способность к языкам…
Мурашки пробежали по спине. Получается, местные могут ещё и читать мысли?