Плохая девочка

В любой команде бывают свои лидеры, сыгранные тройки, звенья, и вряд ли кто-то из основного состава захочет подвинуться ради новичка. Мысль о том, что придется заново доказывать, что ты ценный игрок, хороший партнер и отчаянный боец, подогревает напряжение до предела. Мне приходится отдышаться прежде, чем постучаться в кабинет тренера, но наш с ним разговор оказывается коротким:
– Давай сразу на лед, Турунен. – Говорит он мне, торопливо покидая тренерскую. – Все уже там. Посмотрим, на что ты способен.
– Хорошо. – Немного теряюсь я.
– Раздевалки налево. – Указывает он, удаляясь по коридору.
По пути сюда я видел комнату заточки, но, похоже, сбегать туда, у меня уже не выйдет. Торопливо направляюсь в раздевалку и чуть не сшибаю плечом какого-то здоровяка с папкой документов в руке.
– Новенький? – Усмехается он.
Парень моего возраста. Судя по фигуре, тоже хоккеист.
– Да, – киваю я, – раздевалки там?
– Ага. – Незнакомец прихрамывает. – Идем, покажу.
Он провожает меня до нужного помещения и останавливается в дверях:
– Так это ты живчик из Сампо?
– Что?
– Тебя взяли на мое место. Так?
– Не в курсе.
Парень оценивающе прищуривается.
– Я слышал разговоры в тренерской. У меня оскольчатый перелом, и в нашу тройку нужна была замена. Видимо, никто из своих не подошел, раз выбрали тебя.
– Послушай, мне жаль, что с тобой так вышло. – Хмурюсь я. Затем нахожу свободный ящик и швыряю сумку на пол. – Хотя, нет, не жаль. Твой перелом – мой шанс заиграть в команде, и я планирую им воспользоваться.
И тут он разражается смехом.
– А ты молодец. – Подойдя ближе, парень протягивает ладонь. – Виктор.
– Кай.
Мы жмем руки.
– Если тебя реально поставят в нашу тройку, то ты должен знать, с кем имеешь дело. Ян Климов выделяется сильнейшими снайперскими бросками и комбинационным дарованием, а у Лехи Стерхова необъяснимое чутье надобивания – он всегда оказывается там, где шайба. Этому звену нужны не сольные голы, а голевые передачи.
– Спасибо. – Я отворачиваюсь и начинаю переодеваться.
– И слушай защитников, они у нас опытные, плохого совета не дадут. Не удивляйся, что Климов постоянно впереди, у нас уже так сложилась комбинационная игра в нападении.
– Ты вообще возвращаться не планируешь? – Спрашиваю я в лоб, поворачиваясь к нему.
На лице парня появляется добродушная улыбка.
– За команду переживаю, впереди ведь чемпионат. – Он пожимает плечами. – Но если я вернусь, тебе придется отчалить домой. Для меня здесь достойных соперников нет.
Он мне уже нравится.
Я возвращаю ему улыбку и добавляю:
– Ни за что.
Команда принимает меня ни холодно, ни горячо. На тренировке они будто и не замечают меня вовсе, а вот когда начинается игровая, тут сразу все дают понять, что не собираются меня щадить.
Хоккеист должен уметь терпеть боль, и синяки и ушибы для меня привычны, но тут совершенно другие скорости, и другие броски. Борта трещат от ударов тел, и мне пару раз попадает так больно, что, кажется, будто больше не смогу подняться. Но, отдышавшись, я сам себе напоминаю, ради чего все это, и, встав на ноги, снова кидаюсь в бой.
Виктор был прав – мне дают попробовать сыграть с Климовым и Стерховым. Несколько минут, пока идут чужие смены, мы отдыхаем, а затем вскакиваем, переваливаемся через борт и мчимся в гущу схватки. Я замечаю, как напряженно следит за игрой тренер. Но все же у меня сильные ноги, и я виртуозно владею коньками: при необходимости мгновенно меняю ритм, набираю и тут же гашу скорость.
К тому же, выручает развитое периферическое зрение: маневрируя скоростью, я играю с поднятой головой и отлично вижу «поляну». Смотрю влево, давая понять противнику, что пошлю туда пас, а затем неожиданно даю передачу вправо. Вот и в этот раз: прорываюсь с шайбой к линии, и на меня бросаются два мощных защитника. Торможу, набираю скорость, объезжаю. Они только разворачиваются, а я уже один на один с вратарем – броском отправляю шайбу в сетку.
Но радость оказывается недолгой. Тут же кто-то из парней врезается в меня сзади. Вряд ли это случайность. Я падаю лицом вниз и слышу смех.
 
Но они просто плохо меня знают.
Может, я и из Сампо, но там мне не приходилось прохлаждаться. Я ежедневно подолгу изнурительно тренировался, таскал на себе товарищей в полном снаряжении, гонял по льду в свинцовом поясе, набирал темп до предела и не сбавлял ни на секунду. Что мне какое-то падение? Так, ерунда.
Пересиливая себя, встаю, сжимаю зубы и, подгоняемый криками тренера, бросаюсь в самую гущу битвы. «Полезный», «быстрый», «упорный», «непримиримый» – своими действиями на льду я оправдываю каждый из эпитетов, которыми сопроводили мое личное дело. Идеально даю голевой пас, и Климов вталкивает в сетку важную шайбу.
Гол!
– Турунен, а кто за тебя в обороне отрабатывать будет?! – Орет тренер, едва я плюхаюсь на скамейку, чтобы перевести дух.
– Климов, а где передача?!
– Стерхов, что с добиванием?!
И в этот момент я ощущаю то самое удовлетворение, которое всегда помогало мне чувствовать себя живым. Сердце бьется, как бешеное, места ушибов болят, а тренер кричит так, что закладывает уши, – значит, ты все еще часть игры.
Позже, в раздевалке, партнеры по команде пожимают мне руку, и мы впервые заводим разговор.
– Неплохо. – Улыбаясь, говорит мне Виктор.
В раздевалке он по-прежнему свой.
Все смеются, спорят, шумят, кидаются одеждой, подначивают друг друга, и я с удовлетворением отмечаю, что больше особо не выделяюсь среди этих ребят.
Даже вручая деньги тренеру, я понимаю, что так делают все. Дальше некоторых из нас ждет громкая карьера, и необходимость во взятках и откатах отпадет. Менее же удачливые продолжат играть в лигах уровнем ниже и продолжат платить. Главное, не оказаться в числе вторых.
Мариана
– Мариана!
Я оборачиваюсь. Это Алина машет мне рукой.
Я надеялась, что сяду за столик в углу столовой, разберусь с расписанием, скорректирую план по изучению пропущенного за время моего отсутствия материала и буду там настолько неприметной, что не придется разговаривать ни с кем. Но, кажется, эта девушка очень рада меня видеть.
Не то чтобы я была сильно удивлена – в школе у меня имелись друзья, но за время болезни матери я настолько привыкла держаться особняком и хранить все переживания в глубине себя, что уже и забыла каково это – нормально общаться с кем-то, созваниваться и проводить свободное время вместе.
– Привет. – Я останавливаюсь у столика, ожидая приглашения.
Рядом с Алиной сидит еще какой-то паренек. Щуплый, с растрепанными волосами, впалыми щеками и большими выразительными черными глазами. Он кажется слегка растерянным.
– Привет! Да падай ты! – Алина стучит ладонью по стулу. – А это… – Она указывает на парня. – Как тебя? Никита?
– Да. – Он кивает.
– Никита. – Подтверждает она.
– Вы что, только что познакомились? – Удивляюсь я.
– Нет, мы лучшие друзья. – Улыбается она. – Уже целых… – Девушка смотрит на часы. – Целых семь минут!
– Так бывает? – Я кладу на стол поднос, вешаю сумку на спинку стула.
– Думаю, это судьба. – Хохочет Алина. – Один из придурков-хоккеистов начал задирать Ника в очереди, намекая на его ориентацию. Ну, я подошла и поцеловала Ника: «типа, какие еще вопросы?» Он сразу отстал, и мы решили зафрендиться по-настоящему. – Девушка припадает крашенными губами к коктейльной трубочке и шумно тянет напиток. – И самое смешное, знаешь что?
– Что?
– Похоже, Никита и в самом деле гей.
 
– Да? – Я поворачиваюсь к парню. – Так тебе не требовалась помощь?
Он пожимает плечами. Выглядит растерянным.
– Твой новый друг не разговаривает? – Спрашиваю я у Алины.
– Разговариваю. – Хрипло отвечает Никита. Его длинные, тонкие пальцы впиваются в стакан. – Просто… не знаю… переволновался. – Он косится куда-то в сторону. – Виктор все еще смотрит на нас.