Незабываемый вальс

— Однако не забывайте, что вы теперь моя племянница, — напомнил граф. — Слугам я представлю вас как мисс Батисту Хок. Это мое родовое имя. Оно, как вы знаете, означает «ястреб».
— Оно идет вам, — подхватила Батиста, — хотя вы достойны называться орлом. Ведь орел — царь всех птиц.
— Позволю себе заметить, — остановил ее граф, — что вам как моей племяннице следует быть более сдержанной.
— Но я не сказала ничего плохого, наоборот, я говорю приятные вещи, — удивилась девушка.
— Слишком приятные и слишком откровенные, — возразил граф. — Помните, что к дяде надо испытывать только родственные чувства.
— Постараюсь, — пообещала Батиста. — Но, по-моему, вашей фавориткой быть гораздо интересней.
— Интересней или нет, не знаю, только вы ею быть не можете и не вздумайте разыгрывать из себя мою любовницу, — строго сказал граф. — Потрудитесь запомнить, что вы моя племянница, и ведите себя соответственно. И вы будете моей племянницей, пока я не найду вашу мать и не передам вас ей.
— Можно подумать, я какая-то посылка, от которой вы спешите отделаться, — сказала она немного обиженно.
Граф молчал, и она спросила:
— Неужели я доставляю столько беспокойств, что уже наскучила вам.
В ее словах было столько тревоги, что граф невольно пожалел ее и сказал:
— Что скрывать, вы принесли мне немало хлопот, но никак не наскучили. И я с нетерпением жду ужина чтобы рассказать вам о своих лошадях.
Батиста одарила его ослепительной улыбкой.
Потом они еще какое-то время ехали узкими мощеными улочками старого города. У входа в «Отель де Пост» их уже ждал слуга, который отправился сюда еще из Кале, чтобы все подготовить к приезду хозяина.
Граф очень громко — так, чтобы его слышали все любопытные, — объявил, что его племянница мисс Батиста Хок имела несчастье попасть в дорожное происшествие на пути из Кале. Девушка не получила ни одной царапины, однако ее багаж был утерян.
То же самое он повторил по-французски, объясняя, почему ему понадобилась дополнительная комната на том же этаже.
Комнату быстро приготовили.
Они направились в гостиную, и граф по пути наставлял слугу:
— Мисс Хок потребуются некоторые вещи. Ее платье пострадало во время дорожного происшествия. Узнай, открыты ли магазины в столь поздний час.
— Я не сомневаюсь в этом, милорд.
— Тогда позаботься обо всем необходимом, — сказал он.
Граф заметил, как при этом оживилась Батиста, и добавил:
— Советую вам, дорогая моя племянница, подробно объяснить Барнарду, что вам может понадобиться. Он доставит все необходимое в вашу комнату. Вы же пока отдохните до ужина, дорогая девочка. Я тоже хочу отдохнуть с дороги. Мы будем ужинать позже обычного. Надеюсь, за это время Барнард уже успеет купить вам новое платье.
Батиста медлила, и граф вновь обратился к слуге:
— Счет за покупки, Барнард, принесешь мне.
— Слушаюсь, милорд.
Граф направился в свою комнату. Его камердинер Стивинз приехал раньше, вместе с Барнардом, и уже успел приготовить ванну для хозяина. В отелях Франции эта процедура требовала немалых усилий, и потому граф не преминул похвалить расторопного слугу.
— Надеюсь, поездка не очень утомила вас, милорд, — сказал слуга, помогая графу снять дорожную куртку.
— Неподалеку от Кале на дороге произошло большое столкновение, — ответил граф, — мне как раз посчастливилось проезжать мимо и вывезти оттуда мою племянницу.
Стивинз, который служил у него без малого пятнадцать лет, не сомневался в том, что Батиста не была, да и по возрасту быть не могла племянницей графа. Но граф целиком полагался на сообразительность и такт своего слуги и надеялся, что тот ничем его не выдаст. Стивинз всегда точно знал, чего хочет от него хозяин.
— Какое воистину счастливое совпадение, милорд, — сказал камердинер. — И что же, мисс Батиста поедет с нами до Парижа?
— Да, Стивинз, и там она также останется с нами до тех пор, пока я не смогу отыскать ее близких и не буду уверен в ее дальнейшем будущем.
Он не сомневался, что Стивинз правильно его понял, знает теперь как себя вести, и растолкует слугам в доме виконта де Дижона, что Батиста действительно племянница графа.
 
Убедить в этом всех в доме виконта было легко. Старшие замужние сестры графа Хоксхеда по большей части жили за городом. Сам виконт ни разу не видел их, хотя и был давнишним другом графа и нередко бывал в его поместье Хок и в лондонском доме.
Граф еще раз укорил себя за безрассудность. Эта уловка в случае разоблачения грозила нежелательными слухами и даже скандалом. Но другого выхода он попросту не видел. Он не мог позволить Батисте ехать в Париж одной, без надежного сопровождения. Она была слишком молода, наивна и красива.
Париж был известен как город развлечений, а это понятие включало в себя многое.
Порок был присущ не только одним кокоткам, любовницам императора да любителям развлечений, каким был и сам граф. Порок был повсюду, он стал неизменным атрибутом жизни французской столицы.
Совершенно исключено, чтобы Батиста ходила одна по улицам, а тем более остановилась в каком-нибудь отеле, где одинокая девушка, несомненно, стала бы легкой добычей какого-нибудь ловеласа.
— Я сам в это ввязался, мне и выпутываться, — решил граф.
Он хорошо понимал, что оставить Батисту на произвол судьбы было равносильно преступлению. Тогда он поступил бы ненамного лучше ее отца.
Двумя часами позже граф в великолепно сшитом вечернем костюме спустился в просторную гостиную. Его ничуть не удивило, что Батисты там еще не было. Она, как и всякая красивая женщина, заставляла себя ждать. Зато в ведерке со льдом уже стояла бутылка превосходного шампанского, и граф налил себе бокал, чтобы хоть как-то скрасить свое ожидание.
Он не мог не признать, что присутствие Батисты заметно оживило его поездку.
Граф был очень энергичным деятельным человеком. Как его тело, так и ум никогда не переставали работать. Поэтому он терпеть не мог утомительных, однообразных путешествий, когда единственным развлечением были размышления да пейзаж за окном кареты. Как многие англичане, он не любил ужинать в одиночестве, особенно в отелях. И даже еда и вино, какие бы они ни были превосходные, не скрасили бы ужина за одноместным столом в ресторане или в совершенно пустой гостиной.
Так что сегодня граф с нетерпением ждал ужина в обществе Батисты и, как она просила, собирался рассказать ей о лошадях. Девушка сама представлялась графу предметом, достойным изучения.
Дверь с противоположной стороны гостиной приоткрылась.
— Вы уже здесь, милорд? — раздался из-за двери девичий голосок.
— Да, — ответил граф.
— Тогда затаите дыхание. Сейчас я появлюсь!
Граф улыбнулся и замер в ожидании.
В комнату торжественно вошла Батиста. Она по-театральному раскинула руки и застыла, наслаждаясь его вниманием. Девушка медленно повернулась вокруг себя. Сзади на платье вздымался модный пышный турнюр. Батиста вопрошающе смотрела на графа.
— Взгляните же! — не выдержала она. — Вы заметили, что я выгляжу по-другому? Пожалуйста, скажите… Ну как, по-вашему, я хороша?
«Хороша? Это слабо сказано», — подумал граф.
Он знал, что наряды, подобные белому платью, купленному Барнардом, еще не появились в провинциальных городках Англии. Оно, хоть и не могло сравниться с изящными туалетами парижанок, все же отличалось французским шармом. Платье было сшито по последней моде: фалды, перехваченные сзади большим шелковым бантом, волнами падали вниз, а тугой кружевной лиф открывал нежные девичьи плечи. В этом платье Батиста показалась графу сущим ангелом, и только восторженное сияние голубых глаз и счастливая улыбка выдавали в ней прекрасную, но земную женщину.
 
— У меня никогда раньше не было… такого платья, — прошептала она. — Как мне отблагодарить вас?
— А я как раз собирался поблагодарить вас, — ответил граф, — за то, что своим обществом вы скрасили мое путешествие. Вы исключительно интересная особа.