Герои должны умирать (СИ)

Грег упал вместе со всеми на песок и, ожесточенно стреляя вдоль своего сектора, пытался забыть о том, что пятнадцать из двадцати — это неплохой результат.
  
Глава 7
 
— Итак, запомните! Первое правило: ничего не жрать! — Кисс обвёл грозным взглядом взвод. — Дошло или повторить?
— Сэр, вообще ничего? — послышался вопрос.
— Ты что, Ханьк, тупой? Разумеется, можно употреблять в пищу спецпакеты. Я говорю про то, что вы обнаружите под ногами или над головой. Почему-то курсантов всегда тянет сожрать такое, от чего потом они дрищут дальше, чем видят. Поэтому я запрещаю вам есть что-либо кроме сухого пайка! Ослушник умрёт в сортире, и не думайте, что во время чистки санузла. Бывали случаи, когда курсанты употребляли внутрь ядовитые ягоды и прочие разные произведения кустов…
— Прочие плоды, — подсказал кто-то.
— Ага, — к всеобщему удивлению Кисс даже не сделал замечания подсказчику, — плоды. Как ни назови эти штуки, неядовитыми от этого они не станут. Если вы, конечно, желаете ослепнуть или, к примеру, импотентами стать — тогда вперёд! Поэтому выражение «умрёт в сортире» на этот раз совсем не… не…
— Фигуральное.
Кисс и теперь не отреагировал на подсказку. Взвод поголовно насторожился: за подобные поправки раньше сержант объявлял не по одному наряду на работы. Если молчит, значит, дело серьёзное.
— Оно самое. Несколько человек уехали на родину в цинковых гробах прямиком из сортира. Всё, что я сказал о еде, относится и к жидкостям. Здесь, на Сольтане, некоторые ручьи и прочие водные резервуары содержат вредные примеси. Опять же, в воде может оказаться, к примеру, неразорвавшаяся капсула с тринилом. Думаю, никому не надо объяснять, что получив внутрь каплю тринила, человек покрывается коростой, а внутри сгнивает в течение трёх дней. И превращается в вонючее желе. Так что, не пейте из луж, станете козлятами-мутантами.
— Откуда здесь тринил, сэр? Это же опасно…
— Конечно, опасно. Но вы думаете, что стрельбы ведутся только болванками да ракетами-пустышками? Нет, иной раз олухи, подобные вам, умудряются запустить и боевым зарядом, так что не удивляйтесь. Всё. Я вас предупредил. На этом инструктаж считаю законченным. Разойтись! Перекур пять минут.
И Кисс первый направился в курилку. За ним потянулись курящие курсанты, вполголоса обсуждая услышанное, остальные разбились по двое-трое, тоже делясь впечатлениями.
Прошёл уже месяц с начала обучения и завтра курсантам тринадцатой учебной базы предстоял первый полевой поход. Командир полка объявил о начале полевых учений и отдал ротным приказ провести инструктаж, те, в свою очередь, перенаправили распоряжение взводным. В итоге, инструктаж, разумеется, проводили заместители командиров взводов.
Кисс только что рассказал подчинённым об ужасах полевой жизни и теперь с чувством исполненного долга восседал в курилке. Разумеется, никакого тринила ни в окрестностях тринадцатой базы, ни даже на тысячу километров от неё, не было, но каким ещё образом приструнить курсантов? За каждым уследить он не в силах, а ведь обязательно найдётся кто-нибудь, глотнувший из тухлого озерца или сожравший ягоды слабительного дерева. Это в обязательном порядке случалось с каждым набором и, Кисс был на сто процентов уверен, произойдёт и в этот раз. Единственное, что он мог сделать, это настращать подчинённых. Он это и сделал.
— Сэр, можно обратиться?
— Можно козу на возу! Надо говорить «разрешите».
— Разрешите обратиться, сэр? — исправился Ханьк.
— Разрешаю, — Кисс благодушно не стал объявлять курсанту очередной наряд на работы — у Ханька и без того их столько, что до конца службы не отработает.
— Скажите, а всякие пауки там есть?
— Там где?
— Ну, — Ханьк замялся, — мы же на неделю выезжаем. Вдруг ночью, какая тварь подкрадётся…
Кисс посмотрел на веснушчатое лицо курсанта, сгоревшее под сольтанским солнцем до ржаво-розового состояния, и ухмыльнулся:
— Ханьк, с таким загаром на тебя никакая тварь не позарится. Если твой портрет поставить на стол — тараканы в страхе разбегутся.
 
— Но, сэр, в степях наверняка есть опасные существа, — это в разговор встрял Браухшвайгер. — Нужно ведь предусмотреть вероятность поражения человеческого организма инопланетными токсинами.
Кисс искоса поглядел на «умника». Браухшвайгер и Ханьк — эта парочка его изрядно напрягала. Один тупыми вопросами, другой, наоборот, слишком заумными.
— Я вот думаю, и откуда вы всё знаете? — Кисс, прищурившись, затянулся ароматным дымом. — Вы что, уже слышали о сольтанском ногтеклюе?
— Ногтеклюе? — хором спросили Браухшвайгер и Ханьк.
— Значит, не слышали, — удовлетворённо кивнул Кисс. — Это одно из самых опасных для человека существ на планете. Такая мелкая тварь — размером с кончик пальца, которая живёт в засушливых областях Сольтана. Мы, кстати, как раз туда и направляемся. Так вот, ногтеклюй зарывается в землю и ждёт жертву. А когда дожидается, он присасывается к ней и растворяет хитин. Если увидите какого-нибудь жука без панциря — знайте, это работа ногтеклюя. А почему он опасен для человека? Потому что он присасывается к руке или ноге и всё.
— Всё?
— Да, ногтей не остаётся совсем. Ни на руках, ни на ногах. Мало того, ногтеклюй после проникает внутрь жертвы и живёт там, высасывая из организма кальций. Кости становятся настолько хрупкими, что человек может сломаться в прямом смысле слова. Самое неприятное, что на ногтеклюя не действуют никакие электронные отпугиватели — проверяли не раз. К счастью, эта мразь встречается не так уж часто. На моей памяти было только три смертельных случая, остальных — человек пятьдесят, комиссовали по состоянию совсем плохого здоровья. Будем надеяться, что в этот раз мы на мелких гадов не нарвёмся.
Ханьк слушал Кисса раскрыв рот, Браухшвайгер — нахмурившись, явно пытаясь вспомнить, слышал ли он о подобном существе. Стоящие рядом курсанты нервно затягивались — похоже, местная фауна не из приятных. Зорин подошёл к Джонсу, дымившему сигаретой в углу курилки, и с тревогой спросил:
— Лин, ты слышал?
Джонс ухмыльнулся во весь рот.
— Слышал, конечно. Ты что, повёлся?
— В смысле? А-а… ты хочешь сказать, что…
— Да ты посмотри на ангельскую физиономию Кисса, — вполголоса проговорил Лин.
Зорин посмотрел на замкомвзвода и был вынужден согласиться с другом — что-то здесь нечисто. Уж слишком он доходчиво и подробно объясняет… Но всё равно, и Зорин, и Джонс, как и прочие курсанты, внимательно слушали сержанта. А внимательнее всех Браухшвайгер и Ханьк.
— И что, против него нет никакого средства?
— Почему же, есть, — Кисс проникновенно уставился на дымящуюся сигарету. — Вот оно.
— Огонь?
— Какой огонь! Никотин! Ногтеклюй не переносит никотина, поэтому курящим эта пакость не страшна. А некурящим… ну, может, повезёт.
Браухшвайгер и Ханьк переглянулись — они не курили. С этой пагубной привычкой человечество боролось уже много столетий, но… так и не побороло её до конца. А теперь вдруг выяснилось, что курение не только вредно, но и полезно!
— Может, начать? — робко спросил Ханьк.
— Бесполезно, — авторитетно заявил Кисс. — Твой организм не успеет набрать достаточное количество никотина. Единственное спасение — это жевать табак. Может, тогда ногтеклюй к тебе не присосётся.
— А если сделать никотиновую инъекцию? — спросил Браухшвайгер. — Тогда организм будет содержать необходимое количество?
— Вот я так и знал, что «умник» придумает что-нибудь этакое, — хмыкнул Кисс. — Сделай. Но не помри от передозировки. Да и где ты возьмёшь препарат?
 
— Разве в санчасти нет? — удивился Браухшвайгер. — Разрешите сбегать, спросить?
— Всё-то он знает, — проворчал сержант. — Ну, хорошо, сбегай. Через десять минут вижу тебя здесь. Взвод! Слушай мою команду! Строиться!
Курсанты зашевелились, выстраиваясь по ранжиру, а Браухшвайгер припустил в санчасть.
— Ну, что я тебе говорил? — вполголоса спросил Лин у Петра. — Где это видано, чтобы Кисяра отпустил курсанта просто так в санчасть.