Дорога вспять. Сборник фантастических рассказов (СИ)
Что, если Безяев и Луцкий никуда не улетали? (Кто тогда сел в транспортник вместо них? Кто? Она? Пыльца её взгляда?)
Что, если они улетели, но пустота запомнила их? Но как же тогда другие… все эти люди, которых я вижу на борту? Кто они? Как она увидела их? Или в одном человеке можно рассмотреть всех остальных?
Что, если теперь она смотрит на меня их глазами? Что, если я…
????
Утром я видел Настю. В бытовом отсеке. С молотком. С тем самым молотком, которым Володя убил командира. Прежде чем скрыться за углом и исчезнуть, она обернулась. Лицо моей жены – призрака, галлюцинации – покрывала плёнка из волокнистых грибов…
Мне кажется, что я долго не выдержу. Что предел уже близко… за следующим люком, за круглым стеклом, что прячет Солнце, и Землю, и слепки времён года, которые меняются каждые полтора часа… Ещё один шаг, одно слово, одно видение – и в голову хлынет тьма, хаос, безразличие смерти.
Или всё это уже было? Уже пройдено?
Я боюсь телефонного сеанса связи с семьёй, с Настей. ЦУП давно не организовывал «встреч», ЦУП молчит, но теперь это не кажется предательством… Нам всем надо немного тишины и одиночества, полного одиночества, чтобы отдохнуть, справиться… переждать.
Переждать что?..
Всё.
Пускай она забудет о нас, пускай её глаза (глаз?) закроется…
Слезла кожа с пяток… теперь как у младенца… правда эта плесень, она примеряется и ко мне… салфетки справляются плохо…
Снова отказала система «Воздух».
…
нетнетнетэтогонетничегонет
язадыхаюсьвоздухзадыхаюсьэтонеяпочтивсегданеянея
спаситенасспаситенасспаситеменяменяменяспасите
…
Вернулся Володя. Скребётся в люки, стучится в иллюминаторы.
Я не пущу его. Не хочу. Не могу.
Это не он.
Шлем его (уже не его) скафандра покрыт плесенью, но визор тщательно протёрт, и я вижу чёрные глаза и синюю кожу за ним. Силовая и герметическая оболочка перчаток повреждена, одного пальца нет.
Володя облетает станцию снаружи, но всегда возвращается к иллюминатору бытового отсека. Иногда я прихожу туда, и мы смотрим друг на друга через сверхпрочное кварцевое стекло.
Станция движется по терминатору, от чего кажется, что вечер затянулся, и я барахтаюсь в нём, как насекомое в клею. День-ночь. Это раздражает, уж лучше бы что-то одно – свет или тень. Без разницы.
…
А что, если нет никакой бездны? Нет глубины, сотканной из пустоты и звёзд, взгляд которой способен…
Что, если есть только человек?
…
Что, если в иллюминаторе только мы?
Мы и плесень.