Сегодня вечером и всегда

– Кэйси!
Она обернулась. К ней стремглав летела Элисон, за которой быстро шагал Джордан. «А когда я уеду, – раздумывала Кэйси, – они останутся вместе. И эту радость я увезу с собой».
– А мы никак не могли вас отыскать, – Элисон схватила Кэйси за руку. – Мы хотим пригласить вас купаться.
Эта простая просьба вызвала к жизни мгновенно образовавшуюся цепь мыслей и ощущений. «Но они же тебе не принадлежат», – подумала Кэйси. Сердце ее рвалось им навстречу. Согласиться, быть с ним, опять забыть обо всем.
«Нет, – вздохнула Кэйси про себя, – надо перестать притворяться, все скоро кончится и надо быть к этому готовой». Кэйси не сводила глаз с Элисон, не желая встретить проницательный взгляд Джордана.
– Не сегодня, миленькая. Я как раз собираюсь побегать.
– Но при плавании работает больше мускулов, – заметил Джордан, – и не потеешь, не так ли?
Кэйси все-таки пришлось взглянуть на него. Джордан сразу же прищурился, почувствовал, что у нее неважное настроение. Ей хотелось, чтобы он сразу все понял.
Она быстро сжала руку Элисон и виновато сказала:
– Я все-таки склоняюсь к бегу.
Кэйси повернулась и рванула с места в карьер.
– Что-то с Кэйси нехорошо, – Элисон вопросительно взглянула на дядю, но он молча смотрел, как Кэйси бежит к стене, ограждавшей его владения. – У нее глаза печальные.
Джордан удивился. Ее слова только подтвердили то, о чем он подумал.
– Да, печальные.
– Это мы ее расстроили, дядя Джордан?
Вопрос совершенно поразил его. Джордан снова взглянул в сторону Кэйси, но она как раз исчезла из виду. Неужели? Ее способность чувствовать не имела себе равных, насколько ему известно. Не следовало ли из этого, что и ее способность причинять боль так же велика? И Джордан покачал головой. Возможно, он читает в этой книге больше, чем там написано.
– У всех бывает плохое настроение, Элисон, – пробормотал он, – и это относится даже к Кэйси.
Он посмотрел на девочку. Та все еще глядела на пустой проем боковых ворот. Тогда Джордан быстро перекинул Элисон через плечо, чтобы заставить ее рассмеяться.
– Ой, не бросайте меня, – и девочка стала со смехом отбрыкиваться.
– Бросить тебя? – удивленно спросил Джордан, словно подобная мысль никогда еще не приходила ему в голову, и стал подниматься по ступенькам к бассейну. – Да почему же ты думаешь, что я на такое способен?
– Но ведь вчера же вы бросили.
– Разве?
Он взглянул через плечо на кустарник и стену. По другую ее сторону находилась Кэйси. Ему стало не по себе, но Джордан сделал над собой усилие.
– Я, знаешь, терпеть не могу повторяться, – сказал он и осторожно столкнул девочку в воду.
Через час он встретился с Кэйси в гостиной. Бег не улучшил ее настроения. Джордан молча смотрел, как она шагает от окна к окну. Он остро ощущал ее волнение.
– Подумываешь о том, чтобы слинять?
Кэйси круто обернулась на звук голоса:
– Не слышала, как ты вошел.
Она хотела было обратить все в шутку, не смогла и снова отвернулась.
– Да, – сказала она, – этот дом не музей, а мавзолей.
Джордан удивленно поднял брови и сел на диван.
– Почему бы тебе не рассказать, Кэйси, что тебя мучит?
В ее взгляде вспыхнул гнев, но лучше гнев, чем отчаяние.
– Как ты можешь все это выносить? – накинулась она на Джордана. – Неужели это вечное солнце тебя никогда не достает?
Он с минуту внимательно ее разглядывал, затем откинулся на подушки.
– То есть тебя не устраивает погода?
– Бог с ней, с погодой, – закричала она, – погода меняется, – и обеими руками откинула с лица волосы. Она чувствовала пульсирующую боль в затылке.
– Кэйси, – сказал Джордан тихо и рассудительно. – Сядь и поговори со мной.
Но она покачала головой. Ей не хотелось быть рассудительной.
– Меня изумляет, – продолжала она, – просто сбивает с толку, что ты можешь писать так, как пишешь, отрезав себя от внешнего мира.
Он снова вздернул брови.
– Почему ты так говоришь? Да, я здесь неплохо устроился, но разве это означает, что я оторвался от мира?
– Ты чертовски самодоволен.
 
Она круто повернулась, сжав кулаки в карманах.
– Ты сидишь в своем антисептическом дистиллированном мирке без всякого понятия о том, как людям приходится трудно в жизни. Ты не беспокоишься, даже если у тебя выходит из строя холодильник.
– Кэйси, – Джордан пытался сохранять спокойствие, – тебя опять занесло не туда.
Она взглянула ему прямо в лицо. Ну почему он не может понять? Почему не видит сути вещей?
– Никто не может почивать всю жизнь на лаврах и загорать на солнышке.
– Ну вот, приехали, – Джордан встал и подошел к ней, – почему все-таки мои деньги для тебя как черное пятно на моей репутации?
– Ах, не говори глупости. Твои деньги изолируют тебя от мира – вот и все.
– Это с твоей точки зрения.
– Пускай, – непримиримо тряхнула головой Кэйси, – но с моей точки зрения все это просто зажравшийся снобизм. У них тут, видите ли, гольф, меха, вечеринки, джакузи…
– Извините, – в дверях стояла Элисон и во все глаза смотрела на них. Она впервые видела их обоих в гневе. Джордан подавил рвущуюся наружу ярость и повернулся к девочке.
– Что-нибудь важное, Элисон? – Голос у него был спокоен, но взгляд сердитый. – Мы тут с Кэйси обсуждаем кое-что.
– Нет, мы спорим о вполне серьезных вещах, – поправила его Кэйси. – Люди часто спорят, и я, между прочим, никогда не кричу, когда просто что-нибудь обсуждаем.
– Хорошо, пусть так, – согласился Джордан. – Мы спорим. Если ты не возражаешь, мы хотели бы закончить наш спор. Нам потребуется всего несколько минут.
Элисон отступила назад в нерешительности:
– И вы будете орать друг на друга?
Однако в вопросе прозвучало куда больше интереса, чем беспокойства.
– Да, – сердито ответила Кэйси. Элисон бросила долгий, прощальный взгляд и поспешила к лестнице.
Джордан расхохотался.
– Ей бы очень понравилось, вцепись мы друг другу в волосы.
– И не только ей одной.
Он окинул Кэйси пристальным взглядом.
– Да, вижу. Может, ты чем-нибудь запустишь мне в голову? Это так изысканно.
– А с чем ты согласен расстаться? – зло выкрикнула она, не в силах смириться с тем, что он может себя контролировать, а она нет, – с этой древней вазой или шкатулкой Фаберже?
– Кэйси, – Джордан положил руки ей на плечи. «Хватит, – подумал он, – с меня хватит». – Ну почему бы тебе не сесть и спокойно мне не рассказать, в чем причина твоего раздражения?
– Брось эту покровительственную манеру, Джордан, – и Кэйси буквально отскочила от него. – Я достаточно этого натерпелась от твоей матери.
На это он мало что мог возразить. Она говорила чистую правду. Но он и не предполагал, что отношение Беатрисы до такой степени задевало Кэйси. Возможно, ему вообще еще многое предстояло узнать о самой Кэйси, когда она потеряет всякую осторожность и все выскажет начистоту.
– Но моей матери нет никакого дела до нас с тобой, Кэйси, – голос Джордана смягчился, однако он больше не делал попыток коснуться ее.
– Ты так считаешь? – Кэйси яростно замотала головой. Неужели он не замечает, что эта атмосфера постоянного неодобрения губит их любовь. – Ладно, пусть это несущественно. Хотя я так вовсе не думаю. Но разве это все?
– А что же еще?
– Ну, например, через пять лет самой главной мыслью в голове у Элисон будет, а какое платье ей сегодня надеть? Это тебя не тревожит?
– Господи помилуй, Кэйси, что ты несешь? – От отчаяния его голос зазвенел. – Неужели ты не можешь сказать мне, что на самом деле привело тебя в такое состояние?
– Состояние? – закричала она в ярости от того, что не может выразить свои чувства и мысли с достаточной ясностью. А больше от полной его неспособности понять то, что она хочет сказать. – При чем здесь мое состояние? Ты же просто не слышишь меня. Ты как будто с другой планеты, не понимаешь самых простых вещей.