Мастер порока (СИ)

— Нет. Детей нужно воспитывать, но, к сожалению, не многие знают, как делать это правильно. Наш отчим считал подобные наказания самыми эффективными.
— Бедный Малк, — выдала малышка, выпятив губу. — Я бы тозе осталась с тобой… А злого дядю нужно плосто поставить в угол!
Он заметил, что Викки зевнула и мягко велел:
— Ну все. Тебе пора спать.
— Нееет, — тут же жалобно протянула она. — Лассказес мне еще сказку про маму?
Хозяин комнаты задумчиво усмехнулся.
— Это не сказки, Вика, — терпеливо поведал он. — Все, что я рассказывал тебе, происходило на самом деле.
— Я знаю, — деловито заявила малышка. — Моя мама была холосая. И я тозе холосая!
— Да. Ты… очень похожа на свою маму. — Улыбка на лице Марка растаяла, а глаза напряженно всмотрелись в детское личико. — Как же ты на нее похожа…
— И я не буду никогда с тобой ссолиться! — сердечно пообещала Викки. — Тестно-Тестно!
На эти слова её дядя нахмурился и застыл. Будто уже что-то предчувствовал.
— Ты только не отдавай меня, позалуйста, тете Лине… Я с тобой хотю остаться. Иногда я гломко иглаю, но теперь буду тихо-тихо! Как мыска!..
Мое сердце сжало в тиски до боли и, я закусила губу, чтобы сдержать всхлип. Моя маленькая… Невыносимо было слышать это. Как же мне жаль! Еще невыносимей знать, какой ответ её ждет.
Я сфокусировала тяжелый взгляд на Марке и вдруг заметила, как дернулся кадык на его шее. Словно он сглотнул тяжелый ком. А в следующее мгновение малышка вдруг протянула руку к его лицу и ладошкой стерла… О Господи, она стерла слезу с мужской щеки!
— Не надо тихо… — сдавленно сказал Марк, перехватив маленькую ручку племянницы. — А то мне будет очень скучно.
Заметно стараясь взять эмоции под контроль, он бережно прижал к себе малышку, а я едва не заревела в голос.
— Не бойся, моя маленькая, — раздался твердый мужской голос. — Обещаю — я никому тебя не отдам!
Еще не до конца осознавая то, что услышала, я отступила в сторону и вжалась спиной в стену, не в силах устоять на ослабевших коленях. С сердца вмиг слетел такой груз, что я ощутила настоящую невесомость во всем теле!
Мои плечи уже вовсю тряслись от плача, и закрыв рот ладонями, я сползла прямо на пол.
Спасибо тебе Господи…
  
Эпилог
 
МАРК
Огромный алеющий диск вечернего солнца плавно скользил за линию горизонта, погружаясь в океан. Теплый белый песок резким контрастом уходил в прозрачную голубую воду. Волны накатывали на берег одна за другой, лаская слух шумом прибоя. Плетёный шезлонг и ледяной мохито в моей руке делали этот день идеальным.
Я не отдыхал вот так уже целую вечность.
И даже лэптоп, ожидающий в полной боеготовности на моих коленях, ничуть не мешал созерцать окружающий мир. Не провоцировал на привычную собранность и отстраненность во время работы. Что было удивительно.
Благодаря специфике своей профессии мне довелось побывать во многих странах, общаясь с коллегами по цеху. Я видел сотни красивых мест, но дело — всегда была на первом месте. Сейчас впервые в жизни все было по-другому. Работа не занимала мои мысли и не казалась главным приоритетом. Я наслаждался моментом. Задерживался в новой реальности, любуясь видами и эстетической красотой природы вокруг. И мне нравилась эта реальность.
До слуха долетел звонкий девичий смех. Я повернул голову, и невольно улыбнулся — Арина с Викой затеяли игру в догонялки прямо у кромки воды.
Мои девочки. Жена и дочь.
До сих пор непривычно, что два этих определения появились в моей жизни. Даже в мыслях. Однако каждый раз грудную клетку пронизывает ни с чем несравнимым теплом, от осознания того, что я имею. А после часто становится не по себе, ведь этого всего могло и не быть… Ни свадьбы, ни удочерения. Я мог потерять их обеих. Из-за никому не нужных принципов, собственных заблуждений, страха, комплексов, и бог знает чего еще.
Я горько усмехнулся — хорош специалист. Сапожник без сапог.
Оказалось всё так до банальности просто. Я тоже — точно такой же, как и все. Семья и любовь, тепло, душевная близость, забота друг о друге — все это мне так же необходимо, как и любому другому обычному человеку.
 
— Мама! — разнесся звонкий голос дочери над побережьем — Арина подхватила её на руки и закружила в воздухе. — Мама, пусти!..
Удивительно, как быстра Вика начала звать Арину мамой. Мы даже не разговаривали с ней об этом. Она спросила сама. И с тех пор это её смешное «Аина» навсегда ушло из лексикона ребенка.
Я склонил голову, позволив себе еще немного понаблюдать за ними, резвящимися в прибое, прежде чем придвинуть ближе лэптоп и все-таки заняться делами.
Пожалуй, мои девочки вполне могли затмить собой любую, даже самую живописную местность в мире. Они излучали незримый свет, безусловную любовь, исключительное доверие. Мать и дочь. Если бы я их не знал, никогда в жизни не допустил бы мысли, что они не родные.
А ведь когда-то я и сам представить себе не мог Арину в роли мамы Вики. Но эта роль походила ей больше, чем кому бы то ни было. Она сделала её еще красивее, искреннее, добрее. Я не мог отвести глаз от жены, и ежесекундно испытывал… восхищение. Да. Именно это вдохновляющее и заряжающее чувство.
Моя одержимость, безотчетная необходимость обладать ею, теперь казалась вполне объяснимой. Сейчас я убежден, что лишь такой, как она было по силам вытащить меня из скорлупы, в которую я годами загонял себя. Пробудить интерес во мне к чему-то еще, помимо работы и заставить почувствовать себя живым.
И все-таки я решил отложить дела. Без сожаления захлопнул крышку лэптопа и, поднявшись с шезлонга, направился к резвящейся семье, заразившей меня своим весельем.
День пролетел незаметно, а вечер неизбежно утянул меня в наркотический процесс создания очередного проекта. Пока я до мозга костей погружался в информацию на мониторе, Рина искупала дочь и уже должна была уложить её в кровать. Трудно следить за временем в непрерывной сосредоточенности, но я заметил, что она задерживается.
Наконец я услышал тихие шаги позади, однако продолжал делать вид, что полностью увлечен работой. Жена не любила отвлекать меня, так что её попытка незаметно подкрасться для какой-то цели была разоблачена.
На плечо неожиданно упала легкая ткань, и я машинально опустил хмурый взгляд. В следующее мгновение губы растянулись в искушенной улыбке. Шифоновый шарф уже медленно пополз вверх, а через пару мгновений оказался на моих глазах.
Затеяла игру, значит.
Арина обхватила пальцами мою ладонь и уверенно потянула её вверх, вынуждая меня подняться. Подчинившись, я последовал за женой, ориентировочно в направлении кровати. Ловко контролируя меня, она проследила, чтобы я лег, и склонилась над моим лицом — понял это по ароматному дыханию, что коснулось губ.
Соблазн оказался велик. Не дожидаясь инициативы, я дернулся вверх, чтобы поймать манящий рот Рины, однако она отстранилась раньше…
— Ц-ц-ц, — тут же выдала, подпитав во мне горячий азарт. — Лежи смирно!
Обнажив зубы в улыбке, я шлепнулся обратно на подушку. Непокорство бурлило внутри. С одной стороны меня дико заводило подчиненное положение, но с другой… Натура лидера требовала верховодить!
Тем временем жена снова наклонилась и коснулась моих губ. Очень нежно, буквально сводя с ума сдержанностью! Затем она переместила ниже, пощекотала шею дыханием, где пульсом проходило нарастающее возбуждение, погладила теплыми ладонями грудь, а как только я попытался притянуть её в объятия, шлепнула меня по рукам.
— Нельзя! — поучительным тоном заявила жена.
 
Точно в наказание, она безвозвратно отстранилась, а через пару секунд, я ощутил, как её пальцы зацепили резинку шорт. Не спеша и умело, Арина сняла их вместе с нижним бельем, высвободив налитый до гранитной твердости член. Дыхание потяжелело. её игра неимоверно заводила!
— Руки под голову, — велела жена и, с усмешкой покачав головой, я без спешки подчинился.