Ундервельт. Западня (СИ)

Тарвит помассировал пальцем лоб, будто пытался просверлить там дырку, задумался, замер, вперившись в одну точку. А потом по его лицу будто бы пробежала волна, он зыркнул на Нагана злобно и бросил грубым, властным голосом:
— Говоришь, нанял Краско?
Наган напрягся, Шимон разинул рот. Тарвит выхватил у Шимона кинжал, видимо, чтоб перерезать себе горло и возродиться в другом месте. Но Наган рванул к нему, схватил за руку, ударил по затылку — Тарвит закатил глаза и упал носом в пол.
Шимон наблюдал за происходящим, не зная, как быть: друга спасать или помогать избранному.
— Я так и знал, — проговорил он, обретя дар речи и обращаясь к Нагану. — Ты с самого начала странно себя вел. И арбалет не заряжал после выстрела, и болты странные, никогда таких не видел.
Наган связал руки Тарвита, занялся его ногами, говоря:
— Он собирался уничтожить Ундервельт. — Брови Шимона взлетели на лоб, а Наган продолжил: — Если не хочешь исчезнуть, забудь, что видел. А мне нужно допросить Тарвита. Кстати, на самом деле его зовут Виктор.
  
Глава 22. Время пришло
 
О том, что время пришло, Виктор Тарасов узнал вчера, когда киллер, нанятый для ликвидации Антона Краско, бесследно исчез.
Виктор окончательно убедился, что у него мягко и нежно отжали бразды правления корпорацией, и скоро начнется прямое воздействие, причем все будет обставлено так, что его смерть покажется окружающим естественной. Потому надо действовать на опережение.
Обычно в таких ситуациях положено не спать, ворочаться с боку на бок, мять подушку, терзаться сомнениями, но Виктор спал беззаботным сном младенца и проснулся на десять минут раньше будильника, как показывали настенные часы, потому что его разбудил тонкий солнечный луч. Золотая точка, похожая на лазерный прицел, медленно переползала по подушке к спящей Карине.
Три года назад, когда ушел от Светланы, Виктор думал, что Карина — все, что у него есть. Сейчас же хотел удавить ее подушкой как свидетельство своей слабости и позора. Перед тем, как совершить опасную задумку, он написал завещание, Карине достанется старая «лада-калина» и все. Пусть она честно и оттарабанила пять лет: три в роли жены, два — в роли любовницы. Ничего, такие не пропадают, ей особо без разницы, перед кем выгодно раздвигать ноги. И в любовь она играет отменно, рога почти не чешутся. Что ж поделаешь, когда нравится обожание восторженных щенков, а приходится играть примерную супругу, чтоб иметь доступ к благам и связам постылого старика, которые щенки обеспечить не в состоянии.
Будто почуяв его взгляд, Карина заворочалась, перевернулась на спину, и ее пышная грудь разъехалась в стороны.
Как он любил ее! Так, что готов был стерпеть что угодно, лишь бы снова испытать это чувство, вернуться в молодость. А по сути любил лицемерную пустышку и пытался заставить быть другой, наполнить смыслом нечто бездонно-пустое. Как ни старайся, на крыльях любви не воспарить над здравым смыслом.
«Тебя снимают все подряд, и тебе это лестно». Прощай, Карина!
Виктор босиком протопал в ванную, где с упоением намылился и включил горячую воду, впитывал ощущения, запахи, звуки. В Ундервельте все будет по-другому, да и не факт, что он оттуда вернется. Конечно же, Краско бросится его искать, но Виктор станет наивным парнишкой Тарвитом, который ничего не помнит. На четвертый день личность разрушится, и память вернется. А в первые три, если его поймают прихлебатели Краско и начнут пытать, ничего не добьются. Подумают, что в их руки попала очередная мертвая душа.
На миг взгрустнулось о временах, когда они с Антоном мечтали о бессмертии. Но кто же знал, что беспомощный восторженный парень окажется властолюбцем-социопатом?
Однозначно кто-то ему помогает. Наверное, Гурский. А может, он хакнул Гурского или даже кого повыше. Вот же как все завернул, стервец! Обложил со всех сторон, и если начать действовать, как обычно, силой и правдой, Краско подключит своих марионеток, и Виктора прирежет кто-то из сотрудников. Или он разобьется на машине, как армянин, виновный в увечье Краско. Никто ведь не обратил внимания на то, что его сынок за неделю до того, как броситься на папашу в машине, выиграл линзы дополненной реальности!
 
В общем, смерть Виктора Тарасова выглядеть естественной. Чтобы не привлекать внимание потерей интереса к делам, до трех дня Виктор решал насущные вопросы: собрал директоров филиалов, с азартом отчитал их, на совещании пообещал клиентам золотые горы — Гурский совсем обленился, пусть отдувается.
Немного посидел в одиночестве, разложил в голове по полочкам план действий, понимая, что три дня Виктора Тарасова не будет существовать. Потом сообщил секретарям, что через полчаса собирается в Думу, вызвал надежного паренька, который точно не пользуется линзами дополненной реальности, клиента клиники, и уехал с ним, переодевшись и выйдя через черный вход. Камеры наблюдения он там отключил еще два дня назад.
В «Панацее» бюджетный «ланос» не привлек внимания. Виктора встретила Светлана и сопроводила в цоколь, где некогда был склад, а ныне его тайно переоборудовали в лабораторию — специально для него.
Естественно, линзами Виктор не пользовался. В виртуал он выходил через очки дополненной реальности, какие применялись на заре появления «Панацеи». Благодаря Дубровскому, погибшему не без участия Краско, хакнуть его стало практически нереально.
Света ворковала и успокаивала, перетягивая жгутом его плечо, а он думал о том, что девушка рискует ради него жизнью. Все, кто соприкасается с ним, отныне в смертельной опасности.
Карина бы никогда не стала ради него рисковать.
* * *
Укол. Виктор скосил взгляд на шприц, где с раствором снотворного смешивается кровь, и картинка перед глазами смазалась, поплыла, и он погрузился в черноту.
Открыв глаза, Виктор подумал, что прошло мгновение. Зрение постепенно восстановилось, он понял, что лежит лицом в пол, а руки и ноги связаны, и запаниковал. Где он? Что с ним? Неужели его только сейчас схватили прихвостни Краско?
Издалека доносились крики, что-то лязгало.
Что с ним было, вспоминалось урывками: парень, похожий на Ди Каприо, почему-то — беременная женщина, плен…
Значит, его скоро подключат к стирателю, он вытеснит Краско и возьмет под контроль Цитадель, как он и планировал. Сумеречные должны его попытаться ликвидировать в числе прочих новичков, подключив к стирателю, и все, миссия выполнена, Ундервельт больше не во власти социопата, связь оборвана, можно возвращаться.
— Очнулся? — проговорили ровным безэмоциональным голосом.
Виктор перевернулся на бок: над ним склонился мужчина лет сорока пяти, с лицом, будто высеченным из камня. Правильные пропорциональные черты, темно-русые волосы с проседью, серые немигающие глаза.
Наган, человек, 49 уровень.
Кто это? Точно один из первых поселенцев, раз прокачался почти до 50-го, но Виктор его не помнил.
— Итак, Виктор Тарасов… — продолжил Наган. — Только не надо говорить, что это не ты, хорошо?
— Договорились, но…
Настроенный на диалог Тарасов открыл рот, чтобы велеть Нагану его отпустить, но будто невидимые пальцы сжали горло. Словно его телом управляли с помощью джойстика, и заела кнопка на панели.
— Это не Виктор Тарасов, — проговорили устами его персонажа. — Хотя его концепт интересен.
Ощущение было, словно Виктора оттеснили, зажали в углу и душат. Кто-то еще обитал в этом теле и пытался взять в руки бразды правления. Кто-кто… Тарвит! Искусственная личность прижилась и отказалась разрушаться.
 
Кадрами промелькнули его воспоминания: местные, беременная Сара, дети, рожденные здесь. Этот мир, черт побери, реален! Он живет собственной жизнью, и пуповина с материнским миром давно обрезана. Возможно, что и вернуться не получится.
Ну уж нет, Виктор так просто не отдаст тело, которое он создал под себя, синтетической сущности! Он с минуту посылал мысленные команды рукам, ногам, языку. Начала болеть голова так, что слезы навернулись, но ему таки удалось вернуть контроль над телом, однако Тарвит не исчез, а просто затаился и мог вернуться в любой момент.