Притворись мертвым

– Его зовут Саймон Роуч, и она познакомилась с ним в торговом центре через дорогу. Кажется, он там заместитель директора.
– Вы с ним встречались?
– Один раз, – подтвердил мистер Лёве. – Как-то вечером Джемайма привела его на обед.
– И?.. – подсказал Брайант.
– Я не люблю судить людей по первому впечатлению.
С этим все было ясно.
– А у Джемаймы были с кем-нибудь какие-то проблемы, о которых вам известно?
– Нет, – мистер Лёве нахмурился, – Джемайма… она была доброй девочкой.
Услышав прошедшее время, миссис Лёве приглушенно всхлипнула.
– Джемайма была неконфликтным человеком. Она ненавидела споры и предпочитала уходить от них.
Ким встала. На сегодня с нее было достаточно. Они уже и так долго надоедали этой семье, убитой горем.
Брайант последовал ее примеру и заговорил прежде, чем Ким смогла произнести хоть слово:
– Спасибо вам и еще раз примите наши соболезнования.
Ким пошла по холлу.
На лестничной площадке шевельнулась какая-то тень и мягко закрылась дверь.
Ким заколебалась всего на мгновение, прежде чем выйти из дома.
 
Глава 9
 
Ким включила «Айпод». Раньше она не часто слушала Баха, но мелодия струнных в Бранденбургском концерте хорошо гармонировала с ее работой над мотоциклом [19].
Бах написал отдельные темы для нескольких инструментов: двух рожков, трех гобоев, двух скрипок, фагота, альта и виолончели. Искусство, необходимое для того, чтобы соединить все эти темы воедино, дабы они действительно зазвучали, походило на искусство соединить воедино все части механизмов, разложенные сейчас на полу гаража. В один прекрасный день они превратятся в «BSA Голдстар» [20] 1954 года выпуска.
Ким решила закончить работу после визита к родителям Джемаймы. Все руки Доусона были изрезаны листами заявлений о пропавших людях. У Стейси глаза уже смотрели в одну точку от постоянного нахождения перед экраном компьютера, а Брайант не отходил от нее с самого начала. Все они заслужили возможность появиться дома до семи вечера.
Ким ненавидела этот этап расследования, когда на доске в офисе было много свободного места. Для нее все это напоминало попытку сложить башню из гальки. Без строительного раствора это было безнадежным делом.
Дома она воспользовалась свободным временем и вымыла все окна, а потом вывела Барни на вечернюю прогулку. Теперь он лежал на пороге кухни с костью оленя между передних ног. Этой еды ему должно было хватить надолго, да и собаке было чем заняться. Сам Барни слегка покусывал кость, а потом как бы забывал о ней. С такой скоростью она свободно перейдет к его детям, размышляла Ким.
Эта собака оказалась ее неожиданной наградой.
Она встретилась с Барни во время расследования одного из ее ранних дел [21]. Тогда он был верным псом осужденного насильника, которого убили на Торн-роуд. После нападения на хозяина собака не убежала, а осталась сидеть возле трупа с пятнами крови на шерсти. И хотя этих пятен давно уже не было, перед глазами Ким все еще стояла картина с сидящей собакой.
А еще лучше она помнила, как пса забрали у старой леди, которая не могла за ним ухаживать, и поместили в самый безнадежный угол собачьего питомника. На его конуре не было даже таблички с именем. Все в питомнике были уверены, что его никто больше не возьмет домой. К сожалению, неизвестно по каким причинам пес не любил играть с себе подобными и за свою жизнь видел домов больше, чем их построили с помощью экскаваторов Барратта [22].
Ким потрепала собаку по голове и выпрямилась – она наконец поняла, что с собакой у нее больше общего, чем с кем-либо другим в ее жизни.
Склонив голову, Стоун посмотрела на пса – он смотрел на нее точно так же.
– Хочешь морковку?
Барни насторожил уши и завозил хвостом по полу.
– Знаешь, я подумала…
 
Ким замолчала, услышав звонок телефона, который лежал рядом с «Айподом». Добрые вести в полночь обычно не сообщают.
Инспектор посмотрела на дисплей. Номер был незнакомым.
– Стоун, – ответила Ким.
– А, инспектор, я так и думала, что вы не спите.
Сначала Ким не узнала этот дразнящий голос с ленцой, а когда узнала, то застонала прямо в трубку.
Трейси Фрост, местная журналистка, первая зануда страны, у которой никак не должно было быть номера ее телефона [23].
– А в твоем болоте, Фрост, полночь что, еще не наступила? – спросила инспектор.
– Ты же знаешь нас, репортеров. Мы никогда не спим.
Ким подумала, что термин «репортер» подразумевает чуть больше достоинства и профессионализма, чтобы его можно было применить в отношении Трейси, но ничего не сказала. Эта женщина доставала ее во время последнего расследования, угрожая раскрыть информацию о похищении девочек, несмотря на режим полной тишины для прессы. В том расследовании скорость играла решающую роль в сохранении здоровья девочек, но Трейси Фрост умудрилась и здесь надавить посильнее.
– Прямо как офицеры полиции, а? Мы ведь так похожи.
Ким оторвала телефон от уха и посмотрела на него так, как будто он только что лизнул ей мочку. Эта женщина что, наглоталась какой-то дряни?
– Я сейчас повешу трубку, так что…
– На твоем месте я бы не стала этого делать. Ты наверняка захочешь услышать…
– Трейси, ты же знаешь, что мы с тобой не подруги? – уточнила Ким.
– Естественно, – согласилась журналистка с негромким смешком.
– И ты знаешь, что я тебя на дух не переношу и никогда не дам тебе никакой информации по тем делам, над которыми работаю?
– Конечно.
– Тогда какого черта я слышу твой голос в моей телефонной трубке?
Ким задержала дыхание и мысленно взмолилась, чтобы новости из «Вестерли» не стали достоянием этой журналистки. Ей не хотелось вытаскивать Вуди из постели и заставлять его тушить разгорающийся пожар в такое время суток.
– Понимаешь, я сейчас пишу статью о том, что управление Западной Мерсии недавно раскрыло несколько «глухарей». Честно сказать, статья больше о том, что полиция Западного Мидленда своих «глухарей» не раскрывает, и твое имя упоминается в ней несколько раз, так что я подумала, что надо дать тебе шанс прокомментировать ситуацию.
Ким вздохнула одновременно и с облегчением, и с отвращением. Можно быть уверенным, что Трейси Фрост всегда ставит во главу угла недостатки. А комментарии – это шанс защитить себя.
– Фрост, я вешаю трубку, – сказала инспектор, отодвигая телефон от уха.
– Не торопись, Стоун. Я уже обратилась к твоему боссу, и он отказался от комментариев – поэтому я и решила поговорить с тобой, ведь твое имя встречается в статье на каждом шагу.
Кто бы сомневался. Отказ Ким сотрудничать с журналисткой означал, что теперь она оказывалась в центре повествования всякий раз, когда Трейси упоминала о полиции Западного Мидленда. Теперь стало понятно, что поспешность их визита в «Вестерли» была спровоцирована звонком Фрост старшему инспектору.
– Один из «висяков», о которых я собираюсь упомянуть, – это история того парня по имени Боб…
– А это еще кто такой?
– Неопознанный мужчина, найденный мертвым в водохранилище Фенс-Пул с отрубленными пальцами. Я называю его «Боб»…
Ким сморщилась от отвращения.
– Ты называешь его Боб, потому что его нашли в воде?
– Я называю его Боб, потому что он напоминает мне моего дядюшку Роберта. Черт тебя побери, Ким, я не такая уж бездушная [24].
 
В глубине души Стоун с этим не согласилась.
Она включила громкую связь и положила телефон на столешницу. После этого подошла к куче запчастей, лежавшей посередине гаража, и встала перед ней на колени. Сейчас ее гораздо больше интересовало соединение тяги с поршнем, чем все то, что могло наговорить ей это насекомое.