Развод по-турецки или постучись в мою Тверь (СИ)
— Ты! Придурок!
— Вот как?
— Да, именно так!
Он пожимает плечами. Все смотрят на меня, а я подкидываю многостраничные документы, пытаясь швырнуть их Эмре в лицо, но те только разлетаются во все стороны, падая к моим ногам и на головы сидящих за длинным столом для совещаний.
— Смотрю ты уже подписала, — он кивает на лист, валяющийся от него в метре, на столе. Там даже с моего места видно, что внизу стоят две подписи.
— Смотрю ты тоже!
— Нет, — мягко обрубает он.
— Что нет?
— Я не подписывал.
— О, конечно, это, наверное, за тебя подписали тайные враги.
— Сама-то!
— Я ничего не подписывала.
— Да, это наверное Элиф, — ехидничает он, шутник, блин!
На нас все смотрят, проносится шепоток, в котором точно фигурирует имя Элиф.
Плевать.
Пусть я обрасту сплетнями и слухами, просто уеду в Россию и забуду как страшный сон эту Турцию.
Подбираю с пола один из листов и широким шагом иду к месту Эмре, сую ему документ в лицо и рычу.
— Ничего я не подписала! — он смотрит на “Пошел к черту” и усмехается.
А потом вырывает у меня бумагу и сует ее уже мне в лицо.
В графе напротив имени “Эмре Демир” написано его рукой “Seni seviyorum”… “Я тебя люблю”.
— Вот мерзавец… — шепчу я.
— Выйдете, пожалуйста.
Я вижу краем глаза, как сотрудники Эмре убирают телефоны. Видимо, нам скоро смонтируют видео с развода.
— Ты что не подписал? — спрашиваю, как только мы остаемся одни.
— Как видишь.
Он вздыхает, тянет меня на себя и усаживает к себе на колени.
— Прости, что не искал тебя.
— Прости, что ушла… Я думала, что ты наигрался, и я тебе больше не нужна…
Он смотрит мне в глаза очень долго, пока у меня не начинает болеть в груди.
— Может, ты меня… ну, типа, поцелуешь уже? — спрашиваю его, и Эмре закатывает глаза.
— Я твоя жена все-таки.
— До сих пор не привык… — говорит он и утыкается лбом мне в висок.
— Столько лет женаты, а он не привык, — фырчу я. — Мог бы и…
Но Эмре договорить мне не дает, и от его поцелуя у меня срывает крышу.
Замечательно. Только как это все теперь объяснить бабушке и маме?
Хотя, впрочем, им-то как раз нечего жаловаться.
— Эй, а фирма? Ну она же… в опасности.
— Мама разболтала? — спрашивает Эмре, качая головой.
— Ну… я ее ближайшая родственница, — жму плечами. — Так что теперь?
— Даже не знаю, ну разводиться, наверное, не стоит…
— Я подсыплю Элиф крысиного яду, — предупреждаю его. — Если ты меня реально любишь — ей не жить. Счастью я твоему мешать бы не стала, но чтобы вот так, без любви на ней женился мой мужчина… нет уж, пусть выкусит!
Он смотрит на меня, потом начинает смеяться.
— Что-нибудь придумаю, — наконец, говорит он, и я ему верю.
В конце концов он изобретательный, я предприимчивая. А если не придумает, где найти других спонсоров, уж точно найдем, на что жить.
— Булочную откроем…
— Что? — он не успевает за моими мыслями.
— Ничего, так, сама с собой. Ну а теперь… раз уж я твоя жена, и развод не планируется…
— …мне уже страшно…
— …хочу перестановку…
— …ну, разумеется…
— …мне нужна работа, и у тебя я работать не буду!
— …не сомневался.
— И у тебя огромный долг накопился.
— Какой еще?
— Супружеский, господин Демир, супружеский.