Преданный (ЛП)

 На этот раз Хадсон смеется и кивает.
 — Ладно, давай начнем с «хорошего».
 Земля за окном становится все ближе, и я готовлюсь к удару колес о взлетно-посадочную полосу. Толчок при приземлении обычно вызывает в равной степени ужас и облегчение, но в этом полете посадка мягкая. Рывок тормозов — это все, что я чувствую, и когда мы сбавляем скорость и выруливаем, я разжимаю мертвую хватку своих рук.
 — Я же говорил тебе. — Он кивает в сторону кабины. — Лучший в своем деле.
 Я собираю свою ручную кладь и иду вслед за Хадсоном к выходу из самолета. Когда выхожу на улицу, солнце ярко светит над головой и согревает мою кожу. В воздухе чувствуется легкая прохлада, но это не сравнится с Нью-Йорком. У подножия лестницы на холостом ходу стоит большой черный внедорожник.
 Из него выходит мужчина в сером деловом костюме, но вместо галстука на нем боло из серебра и бирюзовых камней. У него длинные волосы, разделенные посередине и заплетенные в тугие косы, которые спадают до пояса.
 — Мистер Чатто, — приветствует Хадсон и протягивает руку. — Рад наконец-то познакомиться с вами.
 — Спасибо, что приехали, — благодарит царственный мужчина глубоким голосом, прежде чем его взгляд переходит на меня.
 — Лиллиан. Рада познакомиться с вами, сэр. — Я крепко пожимаю его руку и заставляю себя держать зрительный контакт, несмотря на то, что этот мужчина более шести футов ростом с пугающими карими глазами.
 — Пожалуйста, зови меня Бодавей. — Он показывает на открытые задние двери внедорожника. — Пойдемте? Нали возьмет ваши сумки.
 Бодавей. Как я это запомню? О! Жилье. Вдали. Вдали от дома. Как, курорт. Бодавей 6 .
 — Мистер Норт! — Стюард подняв руку, бежит к нам. — Ваш iPad. — Он передает устройство, за которое отвечала я, Хадсону, который передает его мне.
 — Извини, — бормочу я и хватаю его, как будто у него есть ноги, чтобы убежать.
 Потом забираюсь во внедорожник и надеюсь, что выражение моего лица остается безразличным, хотя я ругаю себя за забывчивость. Снова. Слова Хейса проносятся в моем сознании. Ты действительно пустая трата кислорода . Убирайся из моей головы, ты, жалкий сукин сын. Только я имею право оскорблять себя в моей голове, черт возьми!
 Разговор в машине вертится вокруг нашего полета и пейзажей. Я киваю и улыбаюсь, но чувствую себя крошечной и неуместной. Нервная энергия смешивается с неослабевающим желанием внести свой вклад, и я выпаливаю первое, что приходит мне в голову.
 — Где вы держите пришельцев?
 Мой вопрос встречен с тихим удивлением.
 — Я серьезно. Я читала, что Седона — это что-то вроде стоянки инопланетных кораблей. — Я смотрю между мужчинами, которые позабавлено хихикают. Хадсон даже кажется немного очарованным.
 — Я подумал, что вас больше заинтересует наш спа-салон, — говорит мужчина с косами.
 — Спа? — Не совсем.
 — Конечно. Не так ли, Лиллиан? — Голос Хадсона вырывает меня из моих грез об НЛО. Он поднимает брови, ожидая энтузиазма, который я не могу выразить. Он подталкивает меня, отвечая Бодавею: — Ей очень не терпится побывать в спа-салоне.
 Ладно, похоже от меня ждут лжи.
 — Я действительно с нетерпением жду этого, да.
 Глядя на одобрительную улыбку Хадсона, заставляю себя сдержать дрожащий вздох, и напоминаю себе, не отвлекаться до конца поездки в отель. Даже если тема инопланетян более заманчива, чем спа. Считайте меня сумасшедшей, но носить только халат в окружении незнакомых людей, а потом остаться один на один в комнате с человеком, с которым только что познакомилась, и лежать обнаженной на столе, чтобы он мог касаться руками моего тела, звучит совсем не похоже на расслабление. Массаж — это больно, уход за лицом — неприятно, а осуждение за напряженные плечи и сухую кожу не способствует спокойствию. И люди платят за это!
 — Как обстоят дела с бронированием на большое открытие на следующей неделе? — спрашивает Хадсон, перенаправляя разговор.
 — У нас все забронировано, — говорит Бодавей. — Стопроцентная заполняемость.
 — Отлично. Не сомневаюсь, что и остаток года будет таким же. — Хадсон смотрит на меня, как будто я могу что-то добавить.
 
 — На следующей неделе? Разве сейчас отель еще не открыт?
 Глаза Хадсона слегка расширяются, и я внутренне съеживаюсь, явно ляпнув что-то не то.
 Бодавей, похоже, не обеспокоен моими вопросами.
 — Мы проводим предварительное открытие в канун Нового года. Только несколько VIP-персон. Заполняемость двадцать пять процентов, чтобы дать нашим сотрудникам возможность отработать все нюансы.
 — Очень умно, — говорю я, звуча очень не умно.
 — Курорт будет почти в нашем полном распоряжении, — говорит Хадсон. — О, вау, посмотри на это… — Его голос затихает с чувством удивления.
 Я слежу за его взглядом из окна и… Вау…
 Сверкающая стена из стекла, встроенная в край красного утеса, сияет вдали, как маяк. Чудо инженерной мысли, которое изображения на iPad не передают в полной мере.
 — Невероятно. — Я стараюсь не прижиматься носом к стеклу и не оставлять неловких следов.
 — Добро пожаловать в «Цеэ». — Хадсон произносит это, повышая голос в конце, как будто задает вопрос.
 Ничто на участке не выглядит неуместным, все строения спроектированы так, чтобы органично вписываться в ландшафт. Насколько могу судить, в отеле менее пятидесяти номеров, что делает его скорее роскошным бутик-отелем, чем курортом. Даже дорога к вестибюлю вымощена бетоном под цвет окружающих нас красных скал. Местные растения окружают строение и вестибюль — колючие кактусы, причудливо выглядящие сосны и зеленые деревья. Ни одной пальмы, как я ожидала увидеть в Аризоне.
 Мы пропускаем регистрацию, и вместо этого нас передают сотруднику, типа дворецкого с именем, которое я не могу вспомнить. Он напоминает мне Альфреда из «Бэтмена», только без акцента. Мужчина провожает нас к лифту, встроенному в каменную стену, и во время поездки рассказывает краткую историю скальных жилищ коренных народов.
 — Можно сказать, что древний народ синагуа построил первые кондоминиумы. — Лифт останавливается на третьем этаже, и мужчина ведет нас по коридору, вырубленному в естественной стене скалы. — Знаете ли вы, что названия коренных племен, которые вы слышите сегодня, обычно давались им колонизаторами? Синагуа было названо испанскими поселенцами и означает «без воды».
 — Похоже колонизаторы были не слишком изобретательны, да? — Я игриво пихаю Альфреда локтем.
 Похоже, он не понимает моего чувства юмора.
 Я прочищаю горло.
 — Просто хочу сказать, что синагуа построили замки в горах, а все, что видели испанцы, это отсутствие воды?
 — Отличное наблюдение, — говорит он немного неловко, затем указывает на две последние двери в конце коридора. — Это ваши. Здесь нет двух одинаковых комнат.
 Наши комнаты находятся рядом друг с другом, и Хадсон дает мне право выбора. Я выбираю комнату с половиной стены из натурального красного камня, которая разделяет спальню и ванную.
 — У меня есть кое-какая работа, еще нужно сделать пару конференц-звонков, — говорит Хадсон, протягивая Альфреду сложенную купюру. — Загляни в спа, прогуляйся, поплавай в бассейне…
 — Черт. — Вот что я забыла. Купальник.
 Он усмехается, и то, как сверкают его карие глаза, заметно отличается от всего, что я видела у его брата-близнеца.
 — В холле есть специализированный магазин, где, я уверен, продаются купальники. Включи в счет номера.
 Я уже качаю головой.
 — Я не могу этого сделать.
 — Как твой временный босс, я настаиваю.
 Почему мои щеки вспыхнули от того, как он это сказал? Я действительно не хочу испортить эту возможность, сделав что-то не так.
 — Как временный сотрудник, я говорю тебе спасибо.
 Мгновение мы молча смотрим друг другу в глаза, прежде чем он внезапно достает свой телефон из кармана пальто и проверяет время.
 Точно. Возвращаемся к делу.
 — Есть ли расписание нашего пребывания здесь? У тебя есть для меня поручения?