Чиновникъ Особых поручений (СИ)

Погладив крест, епископ пронзительно глянул на промышленного магната — но увы, немой укор его очейкакого-либо действия не возымел.
— В свою очередь, я обещаю сделать так, что никому более не придет в голову строить плотину на Самарской Луке.
— То есть… Вообще никогда?
— Именно, владыко. Надеюсь, мое слово чего-то стоит в ваших глазах?
Посидев пару минут в молчании, епископ Самарский и Сызранский с неожиданной резвотью встал, и не обращая внимания на недовольно-предупреждающее ворчание княжеского пса, перекрестил: сначала себя, а затем и хозяина дома.
— Все в руце Его, но я попробую, князь.
Проводив епископа до парадной лестницы, Александр вернулся обратно и проворчал:
— Со школы помню, что там под руслом сплошные известковые карсты… Построишь там плотину, как же!
Потрепав Шарика по моментально подставленной лохматой голове, блондин подтянул к себе «Вестник финансов, промышленности и торговли», начав его неспешно листать, иногда останавливаясь в заинтересовавшем его месте и едва слышно хмыкая.
«Есть время разбрасывать камни, а есть собирать… И уж разбросал я их немало. Международную обстановку укрепил, о спокойствии в Великом княжестве Финляндском позаботился, германским друзьям помог, продав им целый табун породистых троянских коней… И даже технический прогресс изрядно подстегнул. Ах, какой прибор украли и сломали Поляковы, какой прибор! Интересно, найдут где-нибудь тот самый мифрил, из которого состоял его сердечник? Или просто обзовут им какой-нибудь редкозем из таблицы Менделеева?» 
Собственно, о состоянии дел в промышленности и экономике промышленный магнат знал гораздо больше, нежели авторы статей в «Вестнике». После длившегося все лето грюндерской лихорадки и надувания пузыря на рынке ценных бумаг, к чему сам же Александр и приложил руку (путем выброса на торги множества акций-«пустышек», и распродажи значительной части поляковского наследства) — дело уверенно шло к биржевому обвалу и закономерному экономическому кризису. Последний был гарантирован: ведь над его организацией усердно трудилось целое министерство Финансов Российской империи, во главе с влиятельнейшим и прозорливейшим Сергеем Юльевичем Витте!.. Именно стараниями хитроумного минфина, упорно готовившего империю к введению золотого рубля, бумажная денежная масса сжималась и выводилась из оборота — а дутых и ничем не обеспеченных акций и облигаций становилось все больше и больше. Зато иностранные инвестиции в Россию хлынули бурной рекой, еще больше разогревая рынок!..
«Закон о банках ожидаемо завяз в нескончаемых обсуждениях и поправках, зато у Сергея Юльевича нашлось время на то, чтобы лично утопить и разорить крупного московского предпринимателя Мамонтова. Едва ли не открытую отжимая акции принадлежащих ему железных дорог и провоцируя биржевую панику. Неужели умница Витте и в самом деле не понимает, к чему все идет?» 
— Хм? «Экономика вот уже какой квартал подряд демонстрирует стабильный рост». Все признаки скорого обвала на лицо, а этим все нипочем… Сколько не плюй в глаза, им все божья роса. Рост у них, видите ли!
Цвень-цвень-цвень!..
Стоило телефону на столе мелодично зазвонить, как тут же проснулся и придремавший Шарик. Вскочил с громким лаем, тут же сел и замолчал, затем коротко гавкнул для порядка и опять завалился дремать — самым краешком глаза наблюдая, как хозяин приложил изогнутую трубку к голове, с кем-то поздоровался и после недолгого молчания согласился на встречу.
— Буду ждать, Эммануил Людвигович.
Отложив в сторону «Вестник финансов, промышленности и торговли», и пошкрябав ухоженным ногтем по изображению бельгийского мобиля «Минерва», опытный автолюбитель с почти тридцатилетним стажем (включая и тот, что был в прошлой жизни) презрительно поморщился:
— Телега с моторчиком.
Но все же перекинул глянцевую страницу, и с довольной усмешкой осмотрел изображения лучших образцов немецкого автопрома. Первую картинку занимало творение покойного Готлиба Даймлера, сильно смахивающее на разжиревшую мотоколяску. Увы, но несмотря на мощный задел и ряд патентов, оформленных еще при жизни всемирно известного патриарха машиностроения, его компания все больше скатывалась в упадок и ничтожество — и тому было ровно две причины. Первая состояла в отсутствии в «Daimler Motoren Gesellschaft» главного инженера калибра Бориса Луцкого. Который, к слову, успел разработать для «АгрАза» (а его работодатель соответственно запатентовать) массу ключевых узлов и конструкций — вследствие чего некоторые комплектующие проще и дешевле было купить в Российской империи, нежели пытаться обойти патенты. Еще на треть деталей автомобиля опять же надо было приобретать лицензии у… Правильно, опять у «АгрАза»! И это и была причина номер два. Заключавшаяся в том, что избалованный русскими новинками покупатель хотел управлять своим экипажем посредством рулевого колеса, а не некоего подобия лодейного кормила. Тормозить мягким нажатием на одну ножную педаль, а не заполошно топая по приводам отдельных тормозных колодок левого-правого переднего и заднего колеа, и уж тем более не судорожным дерганием длинного рычага. Более никто не желал заводить двигатель кривой железякой — всем хотелось быстрого и удобного пневмозапуска!.. Одним словом, покупатели вовсю голосовали кошельком, и их симпатии все больше обходили продукцию «DaimlerMotorenGesellschaft» и подобных ей компаний.
 
— Даймлер дох-дох, да и сдох. Годика через два, наверное. Или выживет?
Сразу под продвинутой мотоколяской своими новенькими колесами с круговой белой полосой, надменно попирали пол Михайловского манежа сразу два «Мерседеса» — детища образованной год назад германской автомобильной компании «Рейн»
«Кабриолет у них вышел угловатым, зато лимузин смотрится весьма готичненько. Гм, пресловутый сумрачный тевтонский гений?». 
Разумеется, и тут не обошлось без инвестора: так уж вышло, что североамериканский «Sauron Trust Fund» как раз изучал все возможности германской промышленности — дабы наиболее выгодно пристроить деньги своих вкладчиков. И само собой что американские коммерсанты никак не могли пройти мимо столь перспективного направления как производство автомобилей!.. Поэтому представитель фонда мистер Джон Рэмбо сразу по прибытии в Старый Свет развил весьма бурную деятельность: для начала он договорился с держателем основных патентов, то есть князем Агреневым. Затем переманил из компании Даймлера ее главного инженера и разработчика Вильгельма Майбаха (а его сын Карл вдобавок еще и увел за собой из мастерских «Daimler Motoren Gesellschaft» часть персонала). Третьим шагом было приобретение у русского аристократа компании «BenzCie» и переименование ее в «Rhein AG».[4] Четвертым — строительство большого завода в Мангейме, причем если строители были немецкие, то оборудование американец предпочел заказать у себя на родине (за исключением десятка специализированных станков производства Сестрорецкой фабрики).
Цвень-цвень-цвень!..
— Хауф⁉ Гау-гау!!!
Поговорив по телефону с Долгиным и получив приглашение на семейный ужин, Александр погладил лобастую голову живой сигнализации.
— Спи давай, охранник.
Возвращаясь к «Мерседесу-кабриолету» — чтобы избежать лишнего риска и приблизить первые прибыли, менеджерами «Sauron Trust Fund» было принято решение взять шасси и двигатель всемирно известной своей высокой надежностью «Волги», и на этой основе сделать оригинальный с виду коммерческий продукт. Систему зажигания и аккумулятор поменяли на немецкие аналоги производства концерна Сименса, пятнадцатисильный двигатель ярославского моторного завода и прочая механика так же поддались успешному копированию… Увы, но некоторые узлы вроде карбюратора, корзины сцепления и керамических свечей зажигания все равно приходилось закупать в Российской империи. Но даже так — это уже был значительный шаг вперед!
Интересно получилось и с названием «первой ласточки» автокомпании «Рейн» — его предложил давний приятель Майбаха, консул Австро-Венгерской империи во Франции господин Емиль Еллинек. Чрезвычайно набожный, сей коммерсант-дипломат из всех святых предпочитал Деву Марию Милосердную, в честь которой были названы все его дети, кое-какое имущество вроде яхты, виллы, отелей и даже казино…