"Фантастика 2024-45". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

— Не стану напоминать вам, товарищи, что информация, которую мы обсуждаем здесь, имеет гриф “совершенно секретно”. Никакой прессы, никакой утечки. Жители города должны спать спокойно и видеть, как говорится, спокойные сны.
Со стороны строителей доносится шепоток. Последние слова полковника очень понравились работягам, особенно маляршам.
— Эти фотографии сделаны с места преступлений. Все началось две недели назад. Каждый день в городе обнаруживалось несколько трупов.
Баобабова свистит, но тут же хлопает ладошкой по губам. Вспоминает про секретность.
— Вы не ослышались, товарищи, — понижает голос полковник. — В день по пять и более ни в чем не повинных трупов. И ни одной головы в наличии.
От группы строителей приходит записка на куске “Криминального вестника” с просьбой говорить громче.
— Ни одной головы! — громко повторяет полковник и скромно тупится под благодарными взглядами строителей. — Мы работаем, не опуская рук, не жалея сыщиков и засекреченных информаторов. Однако наши поиски, к сожалению, напрасны. Маньяк продолжает терроризировать городскую милицию, не прерывая свои кровавые злодеяния ни на выходные, ни на праздничные дни.
Баобабова недоуменно фыркает:
— Это что же получается? — Она достает из косметички калькулятор, снимает с пояса мачете и его острием нажимает кнопки. — Минимум пять штук в день. В месяц сто пятьдесят голов. За год микрорайон. За десятилетие вообще жуть. Того гляди все население вырежет и двинется по стране?
— Как раз это нас и пугает, — хмурится капитан, воображая пустые улицы полностью вырезанного города.
— Что наработали оперативники? — Это я задаю вопрос. Всегда интересен результат, достигнутый товарищами по службе.
— Оперативники? — переспрашивает полковник, косясь на работяг.
Строители всех специальностей встают по стойке “смирно”, и я понимаю, что в кабинете нет посторонних.
— В результате оперативно-розыскных мероприятий установлено, что никакой связи между жертвами не существовало. Практически никто из покойных друг с другом по жизни не пересекался. В долг не просили, сами не давали. Установлено также, что головы от вышеназванных тел отделялись неизвестным, предположительно острым, предметом. Места преступлений расположены хаотично и никакой классификации не поддаются.
Угробов, желая подтвердить слова полковника из министерства, поворачивается к карте города и шикает на электрика. Товарищ с типичным лицом постового сержанта карабкается на стремянку, ковыряется в проводах, несколько раз замыкает на себя контуры, но в результате героических усилий и стиснутых зубами контактов на карте вспыхивают огоньки.
Информация достоверна. Красные лампочки натыканы по карте без всякого смысла. Тут больше, а тут чуть меньше. А здесь, в лесопосадках, в самых криминальных местах, вообще ни одного.
— Неужели нет никакого мотива? — удивляется прапорщик Баобабова, рассматривая фотографии обезглавленных граждан.
— Почему же? — морщится полковник. — Есть одна зацепка. Только одна. Но, боюсь, вам, товарищ прапорщик, она не понравится. Причина весьма, э-э, необычна. Именно благодаря этой причине мы намерены передать дело о городском маньяке в ваш секретный отдел, который зарекомендовал себя с самой лучшей стороны при раскрытии таинственных дел. Выдержите ли вы возложенную на вас с лейтенантом ответственность?
— Начхать! — фыркает Баобабова. — У нас все таинственное только в цирках происходит. Выкладывай, полковник, а то мы еще утренний чай не допили.
Полковник долго мнется, смущенный наглостью прапорщика в армейских ботинках и с улыбающимся амуром на плече. С сомнением поглядывает на нас, на Угробова, на притихших работяг. Строители задирают большие пальцы к плохо побеленному потолку, где мается под напряжением электрик.
— Первая необычность, я бы сказал, странность уголовного дела заключается в том, что все убитые были лысыми.
В наступившей тишине капитан Угробов складывает из “Криминального вестника” бумажную треуголку и протягивает головной убор Баобабовой.
 
— Прикройся.
— Идите вы к черту! — Баобабова слегка бледнеет, слегка возбуждается. В задумчивости перекидывает ногу на ногу, отчего бледнеют и возбуждаются полковники из министерства. Со стороны строителей доносятся улюлюканье и свист.
— Лейтенант, что скажете?
Капитан поглаживает прыщик и одновременно пытается отыскать в карманах сигареты. Трудно капитану без курева.
Что я могу сказать? Ситуация серьезная. Еще в подземном переходе я почувствовал, что ввязываюсь в весьма сомнительное криминальное дело. А новые обстоятельства, доложенные аппаратчиками из головного предприятия, подтверждают еще не окончательно сложившуюся теорию. Работа действительно как раз для нашего отдела.
— Идет поголовное, в буквальном смысле, истребление лысого генофонда города. — Тщательно подбирать слова в данном случае меня заставляет нервная Баобабова, натягивающая подаренную Угробовым треуголку на самые уши. — Мы сделаем все, что в наших силах. Постараемся.
— Ваши первоочередные мероприятия? — интересуется полковник, внимательно рассматривающий новый баобабовский бронежилет.
— Составим поголовный, простите, конечно, за каламбур, список всех лысых жителей города. Проведем разъяснительную работу среди населения. Попросим капитана Угробова приставить к каждому охрану.
— Загрузим в вагоны и вывезем в Сибирь, — добавляет Машка.
— Или купим всем парики, для камуфляжа, — не остаюсь в долгу я.
— Изымем у населения все стригущие предметы.
— Поднимем картотеки на предмет обнаружения лиц, осужденных или привлекавшихся за баловство с отрезанием голов.
— Закроем все парикмахерские и предъявим претензии к производителям шампуней.
Баобабова вопросительно смотрит на меня. С моей стороны больше предложений нет. И так на год вперед работу себе накаркали.
— Молодцы, — кивает капитан, заворачивая в оторванный кусок “Криминального вестника” найденные в карманах табачные крошки. Затянувшись пару раз, Угробов пускает бычок по кругу. Полковники курят не в затяжку, чем вызывают недовольство строителей. Досмаливает самокрутку Баобабова, нервно обрывая крепкими зубами обслюнявленную газету. — Если вопросов нет, можете идти работать.
Капитан Угробов тяжело вздыхает, жалостливо поглядывая на Баобабову.
— Ты вот что, лейтенант, побереги ее. Прикрой в случае чего. Верю, справитесь. Верю, оправдаете. А шапочку, Мария, оставьте себе. Дарю на память.
Мы с Машкой встаем и, не прощаясь, покидаем гостеприимный кабинет капитана.
— Гадская работа, — в коридоре Баобабова дает волю эмоциям. Колотит кулаками слабые стены, по которым мгновенно расползаются трещины. Немногочисленные опера, вышедшие в коридор покурить, благоразумно прячутся в своих кабинетах, оставляя испуганных посетителей наблюдать за буйством самого оперативного из всех оперативных прапорщиков восьмого отделения. Парочка вызванных свидетелей тут же изъявляет желание чистосердечно признаться в убийстве Кеннеди.
— Разберемся, — мычу я, стараясь быть все время за спиной напарницы. Машка во время взрыва эмоций плохо себя контролирует. Может по стене и промахнуться. Потом ходи с синяками неделю.
У двери нашего отдела останавливаюсь, пропуская Машку вперед.
— Я сейчас, — обещаю я, поглядывая на расположенные в непосредственной близости двери с двумя нулями для служебного пользования.
— Лешка, ты только быстро, — почти умоляет Баобабова, с тоской поглядывающая на пустой отдел.
— Мигом, — это только в кино да в плохих книжках герои месяцами вовсю гуляют и никуда по нужде не ходят.
Мягко скольжу по вытоптанному линолеуму, стараясь не наступать на рваные места. Примета такая. Как наступишь на рвань, так и жди птеродактиль, который в архив до конца жизни не сдашь.
Закрываюсь на щеколду, становлюсь в исходную позицию. Только собираюсь мигом, как из вентиляционной решетки вываливается горсть лепестков ромашки.