"Фантастика 2024-45". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
Основную же массу составляли дешевые покет-буки в бумажных обложках — детективы, любовные романы и фантастика.
Кроме книг и огромного старинного кресла, в комнате имелось восемь телевизоров — самых разных, от черно-белого монстра в деревянном ящике до современного лазерного панно на стене. Все они работали одновременно, демонстрируя разные каналы и создавая монотонный шум.
Хозяин всей этой фантасмагории даже не поинтересовался, кто я такой и чего мне нужно. Когда я вошел, он, не глядя в мою сторону, поднял руку в вялом приветствии и тут же вновь уронил ее на подлокотник кресла, словно это движение лишило его последних сил. А может, и впрямь лишило. Выглядел господин Ессе не очень-то здоровым. Когда-то он явно отличался завидной мощью. Невероятно высокий — при своем далеко не малом росте я бы достал ему, пожалуй, только до ключиц. Широченные плечи, ныне обвисшие и ссутуленные, были прикрыты толстым неопрятным халатом. Могучая шея, огромные кисти рук с длинными пальцами. Лицо, напомнившее мне лица статуй индейских богов, говорило о том, что раньше этот человек был крепок не только физически — жесткое упрямство и чувство превосходства над миром читалось в нем и теперь. Но черты эти сейчас казались сглаженными равнодушием и бесконечной усталостью. Тусклые, глубоко запавшие глаза безо всякого интереса переползали с одного телевизора на другой. Длинные седые волосы пожелтели и лежали в беспорядке.
Все это я увидел и оценил в первые мгновения.
А потом знак на моей груди разогрелся и начал пульсировать. Я почувствовал, как он разрастается, опутывая мою левую руку, и мысленно завопил:
«Стой! Ты с ума сошла?!»
— Надо же… давно не виделись…
Я сначала даже не понял, что это говорит Ессе — губы его почти не шевелились, да и взгляд оставался прикованным к экранам. Голос он не повышал, и все же меня тряхнуло от исходившей от него силы. Я с запозданием перешел на теневое зрение.
Вот тут меня скрутило по-настоящему!
Комната с книгами исчезла. Я стоял посреди серой пустоши. Других цветов здесь не было. Сводящий с ума тоскливый пейзаж — ни холма, ни кустика, только растрескавшийся такыр до самого горизонта да редкие серые травинки, пробивающиеся из глубоких трещин. На сером небе — ни облака, но и солнца нет. Ветер треплет лохмотья хитона и перья огромных, устало распластанных по земле крыльев существа, глыбой возвышающегося передо мной.
— Блин… Ангел?!
Бледный лик повернулся-таки в мою сторону, и пылающие глаза уставились на меня, как мне показалось, с насмешкой. Это сразу привело меня в чувство. Не терплю, когда надо мной насмехаются. Даже всякие сверхъестественные типы.
Но теневое зрение я все-таки пригасил — вид настоящего ангела для меня оказался слишком тяжелым зрелищем.
Моя левая рука, покрывшаяся вязью сложной татуировки и превратившаяся в женскую, тянулась к Самуилу растопыренной ладонью.
— Успокойся, Ножницы! — пророкотал тот, вновь отворачиваясь к телевизорам. — Я тебе не враг. Да и не в твоей власти причинить мне хоть какой-то вред.
Как ни странно, рука сразу вернулась в нормальное состояние. Я почувствовал, что Хайша во мне дрожит от страха. Ничего себе…
Самуил протянул длинную, как мачта, руку и извлек откуда-то из книжных завалов бутыль коньяка. Надолго присосался к горлышку, разом ополовинив содержимое. Протянул мне.
Я отрицательно помотал головой.
— Брезгуешь пить после ангела? — удивился Самуил.
— Ты какой-то неправильный ангел! — убежденно возразил я. — Но вообще-то я на колесах. Не хочу лишних проблем.
— Много ты в ангелах понимаешь, — хохотнул Самуил, пряча бутылку. — Ну спрашивай.
— Да я уж сомневаюсь теперь, — почесал я в затылке, — Какой смысл? Ты же и сам вроде как должен знать и все мои вопросы, и все ответы на них.
— Знаю, конечно, — усмехнулся ангел. — Я почти все знаю. Например, то, что ты проживешь долгую и нелепую жизнь, а умрешь…
— Эй, стой! — завопил я, для верности затыкая уши пальцами. — Офигел? Зачем ты мне это рассказываешь? Я тебя не просил!
Ангел снова усмехнулся:
— Вот видишь. Если ты все узнаешь заранее, тебе неинтересно будет жить. Я тебе не враг, так что сам выбирай, о чем спрашивать.
Вот дерьмо! Но он прав. Какой смысл заглядывать в конец книги? После этого ее останется только выбросить. Хотя среди моих знакомых есть и такие, которые любят заранее знать, чем все закончится. Но для меня всезнание было бы настоящим кошмаром!
Я посмотрел на ангела с некоторой жалостью.
— Я привык, — произнес Самуил. — Но ты угадал верно.
— Поэтому ты и читаешь это? — Я обвел рукой кучи книг.
— Разумеется. Сам понимаешь, для меня ваши раритеты значат не больше, чем эта макулатура. Сенсорный голод она удовлетворяет не хуже и не лучше.
— Но ты же вроде коллекционер?
— Надо ведь как-то зарабатывать, — пожал плечами ангел.
— А… а разве тебе не положено… ну… типа пожизненное содержание там?
— Как видишь, я здесь, а не там, — проворчал ангел. — Мне ничего не положено. Я — серый.
— В каком смысле? — Я сразу вспомнил бесцветную равнину в Тени.
— Я из тех ангелов, которые не пошли за Люцифером. Но и не остались с Создателем. Мы были согласны с повстанцами, но сочли невозможным сражаться с собственными братьями. Теперь нам нет пути ни вверх, ни вниз. Вот и болтаемся тут, как Архимед в ванной.
— Понятно. — Я не стал уточнять подробности. И даже мысли такой не возникло, хоть обычно я и любопытен без меры. Но относительно этой древней истории у меня было четкое ощущение, что подробностей я знать не хочу. — Значит, ты на самообеспечении? Но книги-то где?
— Старое барахло в подвале.
— Да там же крысы!
— Я как-никак ангел! — с пафосом возразил Самуил. — В состоянии защитить книги от крыс!.. Думаешь, зачем мне столько кошек?
— М-да… Слушай, а книг, раньше принадлежавших роду Орлова, у тебя случайно нет?
— Орлова? А, ты про этого Орлова! Нет, разумеется. Ты ведь и сам догадался уже?
— Хм. Значит, я прав… Но завещание Брюса, про которое он говорил, существует?
— Существует. Ты уже сегодня вечером имеешь шанс узнать, кто его продавал и кто выкупил.
— Сведешь меня с маклером, продавшим завещание?
— Могу. Но это тебе не поможет. Он не ответит на твои вопросы, поскольку связан обещанием и очень боится его нарушить. Человек, который выставил завещание на продажу, здорово запугал его. Но, если хочешь, я сразу назову имя этого человека.
— У меня есть шанс узнать самому?
— Ты уже знаешь всех главных действующих лиц. Слушай и смотри внимательно — вот и все, что требуется.
У тебя есть возможность расследовать это дело самостоятельно. Если хватит ума.
Я сердито посмотрел на разразившегося довольным смехом ангела. Черт возьми! Не хватало еще доказывать свою сообразительность типу с замашками дельфийского оракула и внешностью спивающегося тяжелоатлета!
— Ладно, приятель! — бросил я, разворачиваясь к двери. — Я эту головоломку решу. Может, еще увидимся.
— Может быть, — произнес ангел тоном, не оставляющим сомнений, что так оно и будет. И непонятно, рад он этому или нет. — Кстати, ты ведь хотел заменить тормозные колодки? Не трать время зря. Они вполне прослужат еще сезон.
— Будешь меня учить?!
Вообще-то Самуил сказал дельную вещь. Я и сам знал, что ресурс у колодок еще не выработан. Но в отношении тормозов у меня натуральный комплекс. Я обзавелся им пару лет назад, когда доверился словам «профессионала» из мотосервиса, уверявшего, что колодки прослужат еще долго. Примерно через месяц после этого неожиданно вставший прямо передо мной задрипанный «жигуленок» и отказавшие тормоза доказали мне, что я слишком доверчив. Можно сказать, все обошлось благополучно: три недели в больнице — для меня и продажа на запчасти — для «бритвы», на которой я тогда летал. В итоге я пересел на более флегматичную «драгу», но отношение к тормозам у меня с тех пор трепетное.
Послав подальше непрошеного советчика, я набрал номер Хафиза.