Сам себе клан (СИ)

– Как обычно, – сказал Влад. – Но ведь не существует такой пропасти, в дно которой невозможно постучать.
– Так вчера как раз и постучали, – сказал Костя. – Ты что, на самом деле не в курсе?
– Не в курсе чего? – спросил Влад. – Слушай, я вел себя тихо, был в дороге…
– Я вот все собирался в ДВР отсюда валить, – сказал Костя. – А теперь думаю, не поздно ли. Есть ли смысл?
– Так что стряслось-то? Давай без театральных пауз и долгих заходов на цель.
– Партия войны в дворянском собрании вчера трагическим образом усилилась, – сказал Костя. – И произошло это со стороны, откуда вообще никто не ожидал. И усилилась она не столько количественно, сколько качественно.
– Я же просил, без долгих заходов, – напомнил Влад.
– Колебатель Тверди объявился, – сказал Костя. – Возможно, внеранговый, но это не точно.
– Да ну? – Влад судорожно вспоминал уроки истории. – Подожди, так Троезубовых, вроде как, лет семьдесят назад выбили. Спонтанное пробуждение?
– Еще какое спонтанное, – сказал Костя. – Впрочем, число аристократов осталось прежним.
– Изменение вектора? Разделение рода?
– Да, – сказал Костя. – Изменение и разделение, причем весьма нетипичное.
– И кто?
– Князь Громов. Старший.
– Подожди-ка, – сказал Влад. – Но старший Громов, вроде как, жил жизнью овоща и был при смерти в какой-то дорогой лечебнице для умирающих ариков…
– А теперь он снова князь и глава собственного дома, – сказал Костя. – Который, правда, из него одного пока и состоит.
– Как такое вообще возможно?
Костя пожал плечами.
– В новостях таких подробностей, сам понимаешь, не сообщают.
– Но это достоверная информация?
– Я сам видел, как он во время испытания силы чуть полигон в Одинцове не разнес, – сказал Костя. – Включи новости, как закончим, там этот фрагмент наверняка по кругу пускать будут.
– И ты думаешь, что…
– Все знают, что старший Громов, пока не слег, был за войну, и нет оснований полагать, что в его взглядах что-то поменялось, – сказал Костя. – Возможно, что с его возвращением в качестве нового игрока император наконец-то получит свое большинство, и тогда мирные деньки ДВР будут сочтены.
– У тебя ведь есть контакты с кем-то с той стороны? – уточнил Влад.
– Есть, – сказал Костя. – Но я знаю, о чем ты сейчас думаешь. Там сын Посейдона, возможно, внеранговый. Ты не потянешь.
– Может, и не стоит оно того, – согласился Влад, но больше для вида. – Ему же почти сто лет, сколько он еще протянуть может?
– Держу пари, его сыночек сейчас думает так же, – сказал Костя. – Ему же придется треть активов клана в пользу папаши отстегнуть.
– А что так много? Обычно десятина…
– Так князь же, – сказал Костя. – Да еще и личный друг императора, и тот уже выказал свою заинтересованность. Так что пусть сыночек радуется, что всего треть, а не половина.
– Дела, – потянул Влад, чувствуя, что всего за пару суток полностью выпал из повестки дня.
– Кстати, о делах, – сказал Костя. – Будем работать, или ты еще потрепаться хочешь?
– Будем работать, – сказал Влад. – Я ж потом до вечера не встану, так что лучше не откладывать…
– Пойдем в подвал, – сказал Костя. – Так оно привычней.
Они спустились, Костя надежно запер люк.
Обычно подвал в сельской местности – это погреб, заставленный банками с соленьями, мешками с картошкой и луком, ящиками с крупами и тушенкой, но у Кости это был полноценный рабочий кабинет, с двумя столами, компьютером, картотекой и небольшим книжным шкафом, содержащим некоторое количество книг, за которые запросто можно было загреметь на каторгу, а то и в места куда похуже.
Стол с компьютером был завален какими-то деталями, буклетами, блокнотами, ручками и фломастерами, в общем, обычным хаосом, который возникает на рабочем месте. Второй стол был девтсвенно пуст, и предназначался для работы по специальности Кости, и они уселись по разные его стороны.
– Показывай.
Влад достал из кармана поясной сумки свой новый паспорт и протянул Косте. Тот открыл и принялся его внимательно рассматривать, сверяя фотографию с лицом Влада.
 
– Артем, значит?
– Да вообще без разницы.
– Волосы сам покрасишь.
– Разумеется.
– Возраст не совпадает.
– Всего-то пара лет. Это несущественно.
– Как скажешь, – Костя добрался до страницы с отпечатками пальцев. – Что ж, давай начнем с простого.
– Давай начнем, – согласился Влад.
– Орать будешь?
– А то как же, – сказал Влад. – А у тебя разве не все орут?
– Все, – улыбнулся Костя.
Влад положил руки на стол, ладонями вверх, и Костя тут же накрыл их своими лапищами.
Он рук Кости исходил жар, и уже через несколько мгновений у Влада появилось ощущение, как будто бы ему на пальцы поставили горячий утюг. Но он постарался не орать.
Сжал зубы, чуть не прокусив насквозь губу, по лбу потек холодный пот…
– Сейчас, сейчас, еще секундочку, – приговаривал Костя. – Фиксирую…
Жар сменился ледяным адским холодом, от которого стало еще хуже. Это было как пик боли в океане боли, но Влад все-таки не смог удержаться от короткого крика.
Но потом все сразу же кончилось, и Костя откинулся на своем стуле.
– Фух, – сказал Влад. – Третий раз, но привыкнуть к этому невозможно.
– Что ж, с легкой частью мы закончили, – он снова открыл паспорт на странице с фотографией и положил его на стол перед собой.
– Подожди, дай хоть отдышаться, – сказал Влад.
– Перед этим не надышишься, – сказал Костя.
– Жаль, что ты под общим наркозом этого делать не можешь.
– Сам знаешь, так моя сила не работает, – сказал Костя. – Пациент должен быть в сознании. Хочешь, водки хлопни, немножко поможет.
– Давай, – согласился Влад.
Костя встал, достал с полки початую бутылку и граненый стакан, набулькал его почти до краев.
– А закусить?
– После первой не закусывают, – наставительно сказал Костя. – Пей и думай о том, что будет.
Влад зажмурился, задержал дыхание, запрокинул голову и несколькими крупными глотками осушил стакан. Вкус был, как водится, отвратительный, его чуть не стошнило, на на глазах выступили слезы.
– Это ж не водка… – прохрипел он. – Это ж отрава какая-то…
– Ядреный самогон, – сказал Костя.
Влад решил, что не будет спрашивать, из чего именно Костя его гонит. Он расслабился и позволил Косте пристегнуть себя к стулу. Широкие ремни притянули его руки к подлокотникам, еще два зафиксировали грудь.
Увы, это было необходимо. Уже через пару минут после начала процедуры он начнет орать и вырываться.
Рыжего детину на самом деле звали иначе. Костя – это было сокращение от его дара.
Костяной скульптор.
Под его пальцами плавилась человеческая плоть. Он мог менять отпечатки пальцев, лица, и, поговаривали, что даже фигуры, включая и такие параметры, как рост, но там боль, наверное, была просто запредельной. Влад предпочитал не рисковать, подбирая себе новые личности со схожими характеристиками.
В свое время Костя не отправился на испытание силы, отказался от шанса на дворянский титул, хотя, вне всякого сомнения, мог его получить. В СИБ его с такими талантами оторвали бы вместе с руками…
Но теперь он сам жил под вечной угрозой со стороны СИБ, как под дамокловым мечом. Меняя дома, деревни, губернии, и постоянно мечтая о том, как он сбежит в ДВР, где можно будет уже не прятаться.
Почему он до сих пор не сбежал и продолжал жить в империи? Наверняка, у него были какие-то причины. Влад предпочитал не спрашивать.
Если ты давно в этом бизнесе, то знаешь, что лишних вопросов лучше не задавать.
– Готов? – спросил Костя.
И это тоже был лишний вопрос.
– Нет, – сказал Влад.
 
– Но мне начинать?
– Конечно.
Влад закрыл глаза, чувствуя подступающее к лицу тепло, постаравшись думать о хорошем, а именно – о том, как сделать какому-нибудь очередному арику что-нибудь плохое, и тут руки Костяного Скульптора легли на его лицо и пришла настоящая боль.