Вычислитель. Тетралогия

Бедный Томми совсем перестал что-либо понимать. При словах о невесомости схватился раньше времени за подлокотники кресла, в глазах – недоумение пополам с ожиданием. Что творит командир? Вроде пока безобидное – но зачем?!
– Подтянемся к кометному ядру на гравитации, – помучив старшего офицера несколько секунд, негромко сказал Эрвин как бы самому себе. – Заодно и комету к себе подтянем. Чего ей, в самом деле, лететь без толку? Пусть летит со смыслом.
Вопрос застрял у Томми в горле. Кой дьявол вопрос – там толкалось, мешая друг другу, с десяток вопросов. Цель маневра? Чем выгодна новая орбита? При чем тут комета и какой смысл может быть в ее движении? Спросить прямо? Но Эрвин Канн легко может оборвать старшего офицера, напомнив, кто тут командир, а кто подчиненный. И главный вопрос: догадывается ли командир «Магога» насчет особых полномочий старшего офицера, врученных ему Штабом?
На последний вопрос Томми уже мог дать ответ: почти наверняка Эрвин не догадывается. Какие там еще догадки – он просто знает это! Вычислил. Рассчитал. Получил ответ. Никакого смысла нет в гадании…
И меньше всего Томми хотелось бы попасть в ситуацию, когда ему пришлось бы принять на себя командование «Магогом».
В положенное время возникло кратковременное чувство легкой дурноты – выключилась искусственная тяжесть. Невесомость, правда, не наступила – Эрвин оставил слабую тягу маршевых двигателей. Теперь антигравы корабля работали в реверсном режиме, помогая сблизить «Магог» с ядром кометы. Где-то внутри железо-никелевой туши «Магога» люди весили не больше котенка: толкни пальцем – собьешь с ног, а кто-то, оказавшись в гравитационном конусе, нащупавшем кометное ядро, напротив, кряхтел от навалившейся перегрузки, и сухо потрескивала кристаллическая основа «Магога». Томми скривился набок в своем кресле. Дребезжа, поехала по столу пустая чашечка из-под кофе и остановилась, упершись в бортик на краю столешницы. Белесая муть на обзорных экранах поплыла вбок, и яркая туманная фасолина – ядро кометы – переползла с одного обзорного экрана на другой. На рабочем же экране высветилась карта гравитационных полей внутри «Магога». Еще там бежали столбцы цифр, и Эрвин считывал их, по всей видимости, совершенно непринужденно.
– Зачем все это? – решился спросить Томми. В ответ Эрвин лишь коротко бросил:
– Увидишь.
Тягуче потекли минуты. В положенное время вернулась тяжесть – семьдесят процентов от стандарта Терры, то есть нормальная для «Магога». Впрочем, чуть побольше: двигатели продолжали работать, сообщая кораблю слабое ускорение. Томми изнывал от желания задать вопрос, и не один, но Эрвин просто впился взглядом в монитор и явно не был расположен к разговорам.
Наконец он отвел взгляд от колонок цифр, и озабоченное выражение на его лице сменилось удовлетворением.
– Угадал, – благодушно сказал он. – С этими кометными ядрами никогда не знаешь точно, какая у них плотность и масса. «Магог» весит чуть больше, как я и думал… Я немного подправил орбиту ядра. Теперь комета не улетит к солнцу. Теперь она будет обращаться вокруг Циклопа.
– А в нужный момент мы взорвем ее ядро и осложним неприятелю операцию? – просиял Томми.
– Можно взорвать. – Эрвин поморщился. – А можно и не взрывать…
Он не договорил – пискнул сигнал приема шифрованного сообщения. Эрвин внимательно прочитал появившийся на экране текст.
– Теперь, – сказал он спокойно, – взрывать незачем. Не поможет. На, читай. – Он встал с кресла. – Прочти-ка мне это вслух еще раз. Медленно.
Не дерзая занять командирское место, Томми потянулся вбок:
– Приказ номер триста три Штаба обороны…
– Ниже, – бросил Эрвин.
– Приказываю сформировать отдельную эскадру…
– Еще ниже.
– «Гогу» и «Магогу» немедленно двигаться к точке рандеву на траверзе орбитального комплекса «Титан». После сбора эскадра должна выдвинуться развернутым строем с целью перехвата противника и навязывания ему боя. Командующим эскадрой назначается командир «Гога» Семенов…
Томми повернул голову к Эрвину. В его взгляде читалось: «Вот так, значит… Не ты, а Семенов. Это закономерно, это правильно, Семенов многократно проверен, он доказал свою преданность делу революции и вне подозрений, – но как воспримешь эту новость ты? Обида не гложет? Неужели ты не догадывался, что не тебя, а Семенова назначат командовать?»
 
Судя по виду Эрвина, никакая обида его не глодала. Он показал жестом: хватит, мол, не надо больше вслух.
– Ну и драка будет, – сказал Томми, быстро дочитав приказ. – Хотят навалиться всей силой… В смысле, всей оставшейся силой.
– Ну, положим, не всей… – проговорил Эрвин. – Кое-что оставлено и для обороны Улисса… мелочь всякая. Глупо.
– Эскадру эта мелочь всерьез не усилит, – заступился за Штаб Томми.
– Верно. Посылать ее тоже глупо. Как и всю эскадру. Штаб перестраховывается и паникует одновременно. Иного я и не ждал.
– Приказы не обсуждают, их выполняют, – сказал Томми, настороженно помолчав самую малость. – Ты не собираешься изменить курс?
– Чтобы сгореть без пользы и смысла? – насмешливо спросил Эрвин. – Конечно нет.
Томми насторожил ухо: не ослышался ли? Но Эрвин, вновь заняв свое место в кресле перед пультом, выглядел на редкость непринужденно.
– Одумайся! – повысил голос Томми.
Вместо того чтобы последовать совету, Эрвин сладко потянулся, разминая спину.
– Плевать я хотел на Штаб, – сказал он. – Ну что уставился? Я не стану выполнять идиотский приказ. Вместо этого я попытаюсь спасти и Штаб, и Астероидную систему, и вашу революцию, и, возможно, «Магог»…
Теперь вскочил Томми, вскочил и отпрыгнул. Эрвин с видимым интересом смотрел, как рука старшего офицера обхватила рукоять услужливо выдвинувшегося из кобуры пистолета и навела ствол на командира. Эх, неумеха… Любой патрульный на кордоне у Саргассова болота сделал бы это вдвое быстрее.
– Пульт не боишься прожечь? – осведомился Эрвин.
– Это пулевой пистолет, – успокоил Томми. Челюсть у него прыгала. – Пули разрывные, остаются в теле.
– А, – сказал Эрвин, – понятно. Разумная предосторожность. – Он насмешливо улыбнулся. – Насколько я понимаю, под телом ты подразумеваешь именно мое тело, а не чье-то еще? Печально. Лучше бы чье-нибудь другое. Кстати, вот хорошая идея: если уж тебе невмоготу без стрельбы, то, может, застрелишься сам?
– Прекрати балаган, – прошипел Томми. – Ты арестован. Подними руки и медленно встань.
Эрвин рассмеялся:
– Иначе что? Застрелишь меня? Из чувства долга сделаешь то, чего тебе совсем не хочется делать? Ты ведь знаешь, что я прав. Валяй, стреляй. Или стреляй, или верь мне. А не веришь, так действуй! Проделай во мне дыру и возьми на себя командование. Хочешь, я облегчу тебе задачу?.. Барсук!
Томми знал, кто такой Барсук и зачем Эрвин держит его при себе. Выбора не было. Этот подлец Канн почти никогда не оставлял людям выбора, а если и оставлял, то выбор был лишь кажущимся. Мелькнула догадка: да он просто-напросто хочет умереть быстро и без мучений! Просчитал все варианты, не нашел решения, осознал гиблую перспективу, отринул надежду на чудо, решил больше не цепляться за жизнь…
И как только Томми почувствовал движение за своей спиной, его палец сам собой утопил спусковой крючок.
  
Глава 12
 
Взрыв, которого не было
 
В голове гудело, перед глазами плыло и двоилось. Томми пошевелил руками и понял, что они скованы за спиной, притом еще пристегнуты к какой-то скобе. Он полулежал у переборки, если только к обшитым декоративным материалом железо-никелевым стенам отсеков «Магога» подходило это словечко – переборки… Томми осторожно помотал головой и зажмурился от боли в черепе. Сзади кто-то приложил… Барсук… Коротконогий квадратный ублюдок, неандерталец с глазами тупого убийцы… Наверное, просто хватил кулаком по затылку без всяких там выдумок и церемоний. Бандит, он и есть бандит.
Нашлись умники в Штабе – вручили «Магог» главарю банды уголовников!