Ступа с навигатором
– Нет. В свое время пытались это сделать. Когда тебя Валентина Львовна нашла, то обратилась в полицию, там запросили сведения из роддомов. И оказалось, что в ту ночь ни в одном из них не появился на свет мальчик с твоим весом и ростом. Да и все новорожденные находились при своих мамочках. Доктор, который тебя осматривала, предположила, что роды проходили дома.
А еще она посчитала, что я плод любви несовершеннолетних. Девушка ухитрилась скрыть беременность от всех, парень тоже держал язык за зубами. Наверное, это он, когда все завершилось, отнес ненужного сына на крыльцо приюта. Я никогда не видел родителей, не тосковал по ним. В нашем детдоме воспитанников любили, не обижали, не били, голодом не морили. Кое-кого усыновляли, но на меня потенциальные родители внимания не обращали. Один раз, когда я уже учился в школе, к нам впервые приехала Алевтина Федоровна. Она, милосердный благотворитель, стала потом постоянно бывать у сирот. Привозила книги, игрушки. Потом, уже став взрослым, узнал, что Зубарева много чего покупала детям: постельное белье, одежду, устраивала елки с подарками. Это она, прекрасная, добрая, уговорила мужа взять Василия. А служа у них, я получил высшее образование. И мне всегда обидно…
Василий замолчал.
– Слушаю вас внимательно, – улыбнулась я, – чем вас хозяйка оскорбила?
– Вы неправильно поняли, – быстро возразил управляющий, – обида моя не за себя, за Алевтину Федоровну. Когда начал у Зубаревых служить, мне было семнадцать. Павлу двенадцать, Сергей и Нина ненамного его моложе, но все ходят в школу. Как-то раз прохожу мимо большого дома. На улице тепло, май, окна открытые. Валерий Николаевич фанат свежего воздуха, он и зимой стеклопакеты распахивал. Дети в школе. Услышал я разговор супругов. Муж говорит.
– Хватит дома сидеть. В понедельник выходишь на работу. У тебя диплом есть.
Супруга испугалась:
– Так никогда не служила по специальности.
Хозяин засмеялся.
– Станешь книги выдавать в библиотеке. На такую службу даже у кошки ума хватит. И не заводи песню про детей. Они в школе до пяти. А у тебя в шестнадцать конец смены. Успеешь и по хозяйству все сделать, и за ребятами присмотреть. Я все решил! Точка.
Василий сдвинул брови.
– Вот она на плечах и тащит все хозяйство, а дети ей не помогают. Павел и Сергей маму за домработницу считают. Нина… О покойных плохо не говорят.
– Жаль девушку, – вздохнула я, – талантливая художница, и такая ранняя кончина.
В глазах Суханова вспыхнул и тут же погас злой огонек.
– Нина не Репин. Самомнения у нее имелось три вагона. Да, она могла намалевать цветочки, сделать надпись «С Восьмым марта». Все сделать на компьютере. Если поставите у себя нужную программу, то же самое легко проделаете. Нине следовало маме ноги мыть и воду пить потом. Кабы не Алевтина Федоровна…
Василий замолчал.
– Любая мать любит свое дитя, считает его гениальным, – улыбнулась я.
– Я рос в доме, где имелось много ребят, чьи родители их даже видеть не желали, – отрезал Василий, – пожалуйста, не говорите с Зубаревой о дочери. Всю нужную информацию можете получить у меня.
– Спасибо, – обрадовалась я, – девушка много болела?
– Похмелье считается недугом? – прищурился Василий.
– Нина пила? – уточнила я.
– Еще косячком не брезговала, – добавил управляющий, – ладно. Мне не следовало говорить правду, но все сейчас вам расскажу. Валерий Николаевич мертв, бояться некого. Хозяин стопроцентный эгоист. Он у себя на первом, втором, третьем… десятом месте. Остальные где-то в хвосте. Детьми отец не занимался, скинул их на мать. Учтите, няни не имелось. Денег у Зубаревых, когда родился Павел, первый сын, уже полно. Но объяснил же вам, почему бизнесмен терпеть не мог посторонних в доме. Поэтому с Пашей мать управлялась лично и с Сережей, и с Ниной тоже. Домашнее хозяйство тоже на ней. Когда дети подросли, Валерий Николаевич приказал супруге выйти на службу, а сыновья и дочь на продленке посидят, женщина их заберет, когда после рабочего дня домой отправится.
– Почему так? – не выдержала. – С деньгами проблем не имеется, мать способна сама младшее поколение воспитывать.
Василий усмехнулся.
– Валерий Николаевич хотел, чтобы супруга всегда прекрасно выглядела. Маникюр, укладка и всегда улыбка на лице. О каких-либо проблемах дома хозяин даже слышать не желал, повторял: «Мои дети гениальны, если у них плохие отметки, то в этом мать виновата. Не проконтролировала выполнение домашнего задания!» У Зубарева всегда супруга крайняя. А та никогда не возмущалась.
Василий на короткое мгновение замолчал, потом дополнил:
– Прилюдно хозяйка всегда улыбается. А уж как она себя одна в спальне вела, то посторонним неизвестно. Муж обращался с женой как с рабой. А женщина ради супруга в лепешку расшибалась, служила ему как собака. Дети не имели никакого уважения к матери, обращались с ней по примеру папы. Принеси, подай, пошла вон. А насчет смерти Нины… Зубарева никому правду не доложит. Ее дочь пьяница и наркоманка, двойная зависимость у любимой девочки. Мама ее умоляла лечь в клинику, а Нина только смеялась.
– Давно взрослая, ты можешь на колени встать, но не поможет.
Один раз…
Василий отвернулся к окну.
– Я за беседкой сажал цветы, тот, кто по дорожке идет, меня не видит. Услышал чьи-то шаги, скрип ступенек, потянуло дымом с характерным запахом. Понятно стало: Нина там попыхать устроилась. И опять кто-то идет, он в беседку поднялся, слышу голос хозяйки.
– Доченька, брось эту гадость.
– В ноги мне поклонись, – засмеялась наглая девица.
– Если это поможет, то, конечно, – ответила мать.
– Ну, начинай, – велела Нина.
Раздался скрип и хохот.
– Теперь целуй туфли. Может, тогда денек без самокрутки проведу.
Василий посмотрел на меня.
– Хорошая доченька! Да?
Я молчала.
– Для Алевтины главное сохранить незапятнанной свою семью, – тихо объяснил мужчина, – режьте ее на мелкие кусочки, никогда не признается: Нина наркоманка и поэтому у нее сердце отказало. Кабы Дарья столько пила, гуляла, курила, по ночам везде шлялась, днем спала, а проснувшись, кричала: «Мамахен, неси пузырь шампусика», то госпожа Васильева тоже могла умереть внезапно в том возрасте, когда организм еще не одряхлел. Смерть Нины для семьи неудивительна. А вот то, что творится со здоровьем Алевтины, настораживает. Она ведет правильный образ жизни. Никаких сигарет, бутылок, сбалансированное питание, фитнес. Почему хозяйка в обмороки падает? Хотите, выскажу свое предположение.
– Конечно, – кивнула я.
Глава седьмая
Василий посмотрел на кофемашину.
– Лучше сама сварю для вас напиток, – сказала из коридора жена Дегтярева.
Суханов вскинул брови, я быстро уточнила:
– Это наша сотрудница, она не входит в кабинет, чтобы не смущать посетителя. Марина делает замечательный кофе.
– С удовольствием выпью, – улыбнулся Василий, – вы позвали управляющего для откровенного разговора?
Я кивнула.
– Тогда выскажусь прямо, – продолжил гость, – Валерий Николаевич мне доверял. Уважал его, правильно оценивал масштаб личности мужчины, благодарен за прекрасную, высокооплачиваемую работу. Но моя любовь отдана Алевтине Федоровне. Я должен ее защищать. Давайте сейчас порассуждаем на тему, как живет семья после гибели ее главы? Денег деткам хватит на все. Но поместье и московская недвижимость очень уж лакомые куски! Барчуки решили все себе прикарманить. Они обратились к матери с предложением: Алевтина уезжает жить в столицу, переписывает усадьбу на сыновей и дочь. В Москве вдова арендует однокомнатную квартиру на границе с областью и там прекрасно устроится. Денег от сдачи хором в центре хватит на оплату жилья, да еще столько останется, что потратить одной неприхотливой даме невозможно. Троица полагала, что мама, которая никогда отпрыскам ни в чем не отказывала, вмиг согласится. Но хозяйка неожиданно принялась задавать вопросы. Зачем мне снимать тесную квартиру на краю Москвы? Ответ: там воздух намного лучше, чем в центре.