Другим путём (СИ)

— Евгений Максимович, только с условием, что она поработает с нами месяц-другой, — усмехнулся другой его коллега.
— Аж бегом! Ага! — нахмурилась Катя. — У меня куча своей работы, а я буду тут прохлаждаться.
— И какая же у вас тема работы? — поинтересовался коллега Евгения Максимовича.
— Вот когда вы получите подписку с тремя нулями по нашему ведомству, вот тогда и поговорим.
— Саша, это правда? — мигом посерьёзнел сам Евгений Максимович.
— Увы, жестокая несправедливость судьбы, коллеги, — вздохнул тот. — Нам дали пищу для ума, дали начальный вектор, но тут же закрыли кран водопровода.
— О, сколько нам открытий чудных
Готовит просвещенья дух, 
И опыт, сын ошибок трудных, 
И гений, парадоксов друг, 
— процитировала Катя.
— И снова вы меня удивляете, барышня… — нахмурился Евгений Максимович. — Умом понимаю, что вам мало лет, но ваш кругозор уже сродни, как минимум, выпускнику нашего института… Коллеги, я не ошибусь, если скажу, что перед нами будущая Софья Ковалевская нашего времени. Что ж, я лично ходатайствую о выдаче оной барышне диплома. Заслужила! Саша, Александр Иванович не будет против? — он чуть приподнял очки пальцами левой руки.
— Сказал, что завизирует решение, — усмехнулся Шокин.
— Тогда вообще не вижу проблем. Михал Георгич, будь любезен, сходи в деканат и возьми один экземпляр диплома. А мы пока продолжим…. Итак, вы обещали показать третью часть вашего короткого плана на том ватмане.
— Без проблем, — улыбнулась Катя. — Смотрите, дальше векторы стремятся… — она взяла мел и снова начала писать формулы.
Она остановилась лишь тогда, когда тот самый Михаил Георгиевич принёс бланк диплома. Евгений Максимович взял его из рук коллеги и начал заполнять.
— Катя, вы по какой специальности собираетесь дальше работать?
— Кибернетиком.
— Что?
— Вот это всё, — девочка кивнула на доску, — лишь побочный материал. Основная тема — системы ЭВМ будущего.
— И что вам удалось написать по основной теме? — раздался голос со второго ряда.
— Глобальная сеть ЭВМ, как средство коммуникаций будущего. В группе с другими коллегами занимаюсь именно этим направлением.
— Ого! А можете что-то рассказать и по этому вопросу? — не унимался мужчина.
— Вам что-нибудь знакомо из этих названий: модемный пул, серверное программное обеспечение, индивидуальный адрес ЭВМ?
— Не слышал, — пожал тот плечами.
— Тогда зачем терять время? — усмехнулась она.
— Саша, у меня стойкое впечатление, что она не та, за кого себя выдаёт… — покачал головой Евгений Максимович. — Как будто… как будто в тело ребёнка непостижимым образом засунули взрослого человека… лет тридцати-тридцати пяти…
— Скорее — двадцати пяти, — ухмыльнулась Катя.
— Это правда? — учёный смотрел на неё немигающим взглядом.
— Я недавно попала с отцом в автокатастрофу. Папа погиб, а мне сделали операцию на голове. Возможно, после неё мой мозг стал работать несколько по-другому.
— Я не знаю, к счастью или наоборот, но вы уже не ребёнок, — мотнул он головой. — И то, что вы сейчас работаете по такой серьёзной теме, говорит о многом. А можно ли узнать о месте вашей работы? — она отрицательно покачала головой. — Я так и думал. Что ж, от лица учёных по квантовому направлению нашей науки выражаю вам искреннюю благодарность за такую исчерпывающую информацию и лекцию. Теперь мы знаем, куда дальше идти.
— Только постарайтесь своих западных коллег пока не посвящать в эти разработки.
— Она точно под колпаком КГБ, — усмехнулся ещё один мужчина.
— Я предполагала такое развитие событий, и меня проинструктировали о том, что можно говорить, а о чём пока преждевременно.
— Вот тебе и ответ, Коля, — усмехнулся Евгений Максимович. — Там, — он указал пальцем вверх, — уже всё предусмотрели. Кстати, очень рад за вашу семью, Катенька… третье поколение научных умов в семье Шокиных… и какое… Надеюсь в скором времени узнать о вас в выбранном вами амплуа.
— Не сразу, но мы заявим о себе на весь мир. Простите, может быть, во мне ещё играет юношеский максимализм, но уж больно революционные открытия. Мы ждём их реального воплощения в узлах и агрегатах. И тогда… — она покачала головой.
 
— Заинтриговали! — мотнул головой Евгений Максимович. — Так заинтриговали, что слов нет… будем надеяться, что ваши слова станут пророческими, а то американцы уже опережают нас примерно на десятилетие.
— Они идут примерно тем же путём, что и вы до этого, — она кивнула на доску. — Поэтому, пусть даже скачут галопом и теряют драгоценное время.
— А вы? — улыбнулся Евгений Максимович.
— А мы, как говорил Владимир Ильич Ленин, пойдём другим путём.
— Очешуеть… вот это размах… — произнёс «Коля», но его последние слова утонули в овациях всех остальных, вставших при этом со своих мест.
Когда аплодисменты стихли, Евгений Максимович эмоционально, но аккуратно, пожал Кате руку.
— Я очень рад, что младое племя учёных имеет правильный политический взгляд. Если вы снова окажетесь в Москве, будем признательны за новые лекции. На любых ваших условиях.
5 ноября 1982 года. г. Рябиновск. Утро. Новая площадка радиозавода 
Сегодняшняя планёрка проходила оживлённо. Первым, как всегда докладывал новости Старков.
— «Круглый стол» превратился в какую-то трибуну. Ветераны почти не появляются, только чтобы поблагодарить от себя лично или по поручению группы коллег… а вот им на смену пришли радиолюбители из стран СЭВ. Я подозреваю, что болгары и немцы где-то проговорились или показали свою аппаратуру… в общем, сейчас стали приходить югославы — их больше всего… потом венгры и чехословаки. От каждой страны уже примерно по пятьдесят заявок. Как трансиверы, так и антенны, но последние заказывают в большинстве «штыри». Подходили итальянцы и немцы из ФРГ: интересовались как трансиверами, так и антеннами. Особенно итальянцы. Один просит целый комплект по всем диапазонам — от ста шестидесяти до десяти метров.
— Это какие он просит? «Квадраты»? — усмехнулся Костя.
— Да ты что! Конечно, нет! «Штыри» на 160 и 80, и «квадраты» на остальные… хочет комбинированные. Заявил, что готов заплатить пять тысяч долларов. Мотивировка, что русские делают с запасом прочности. Он собирается в радиоэкспедицию на остров Бувэ, а там ветра будь здоров. Готов даже прорекламировать нашу продукцию, если дадим наклейки.
— Константин Сергеевич, давайте сделаем скидку в пятьсот долларов этому итальянцу, а я попрошу товарища Морозову изготовить наклейки на антенны и аппаратуру, — предложила Шмелёва. — Заключим договор с ним о рекламе нашей продукции.
— Хочешь выйти на мировой уровень? — улыбнулся тот.
— А почему нет? Я так понимаю, что к этой экспедиции будет приковано внимание большого количества людей? — она повернулась к Старкову.
— Ирина Сергеевна, вы даже не представляете, сколько! Такие экспедиции редки: слишком много сложных факторов приходится решать при их планировании.
— Вот! И когда итальянец опубликует отзыв о нашей продукции, мировые лидеры такого оборудования начнут тихо подвывать в сторонке. Только представьте этот отзыв: «Я работаю на русской аппаратуре и антеннах фирмы «Прометей»! Она надёжна как советский автомат Калашникова!» — она ещё не знала, что эти слова окажутся пророческими. — Оружие этой марки знают по всему миру. Почему нам не выйти на такой уровень?
— Фундаментально! — мотнул головой Зимин.
— А если собрать для него ещё и антенный тюнер? В качестве дополнительного элемента к нашим антеннам, — предложил Костя. — Сам трансивер, антенный тюнер и три антенны: 160,80 — «штыри» и многодиапазонные квадраты от «сороковки» до «десятки». Виктор Николаевич, только предусмотри к последней опорный подшипник для поворота.
— Я даже вварю шесть поворотных ручек в нижней части мачты, — кивнул тот. — А крепёж сделаем по типу альпинистского снаряжения. Чтобы скобы забили намертво и закрепили за них оттяжки.