Мороз и шелк (СИ)
Даже преступница, которая видела Мороза первый раз в жизни, заметила, что у него внутри все кипело. А Азизи в упор не замечал, что лежало на поверхности.
- Прощай! - тихо буркнул Азизи, пряча взгляд, - Надеюсь, ты найдешь свое счастье в этой дыре. И…
Колдун порылся в карманах своего плаща и извлек на свет тонкую нитку с нанизанным черным камешком на ней.
- Оникс, - пояснил Азизи, - Раз ты пришел меня проводить, то я подарю его тебе. Все равно делал для тебя. Снимает многие проклятия. Не все, правда, но это частности. Удачи, Мороз, и прощай!
Азизи всунул ему в руки оберег, и Мороз автоматически его принял. Колдун развернулся и медленно сел в машину, хлопнув дверью. Автомобиль тронулся с места. Машина начала постепенно удаляться…
Оберег качался в пальцах Мороза, а в ушах его звенело. Как только автомобиль скрылся из вида, он рухнул на колени.
- Почему, почему… - тихо прошептал Мороз, смотря на темно-красную землю, - Почему мне так больно, если он мне никто?
Он задыхался. Грудь пекло.
На его плечо легла дрожащая маленькая рука. Рябина.
- Посмотри правде в глаза, Мороз, - в ее очах вновь стыли слезы, - У тебя к нему чувства.
Мороз смежил веки и часто задышал.
- Я просто не хочу, чтобы он уезжал, - без сил прошелестел Мороз, - Я просто хочу, чтобы он был рядом…
- Но они все нас бросают, верно? - губы Рябины дрожали, - Мы никому не нужны.
- Но знаешь, что… - вдруг твердо сказала она - ее глаза уверенно сверкнули, - Он пожалеет. Когда-нибудь он поймет, что потерял, но будет поздно.
Мороз невесело хмыкнул. Он тяжело поднялся на ноги - Рябина подставила ему свое плечо.
Мороз смотрел на высокое голубое небо, и солнце било ему в глаза. Они слезились.
Цикл замкнулся. Тучка осталась тучкой и порхала в небе. А старый утес плакал и твердо стоял на земле. В пустыне. Один. И как бы небо и земля ни любили друг друга, им никогда не стать единым целым.
- Я справлюсь, - подумал Мороз, боль в груди усиливалась, и он не понимал, какие это раны - душевные или физические, - Я справлюсь, чем бы это ни было. Я выживу. Как выживал всегда. Я сильный.
Осталось только сделать шаг вперед. Главное, начать. Но первый шаг - всегда самый сложный.
Рядом просигналила машина. В конце концов, они стояли на дороге.
Сердце Мороза с надеждой дрогнуло. Автомобиль, затормозивший перед ними, был черным. Но когда его дверца распахнулась, Мороз почувствовал и горькое разочарование, и слабую радость одновременно.
В машине сидел Князь Владимир Летослав. На его морщинистом лице застыло искреннее беспокойство.
- Позаботьтесь о нем, Княже, - тихо произнесла Рябина, впихивая друга в салон.
И только когда Мороз ощутил знакомый с детства запах табака и детского крема для рук, витающий в машине, он смог дышать.
========== Глава 12. Здравствуй, брат ==========
Мороз тяжело опустился на мягкое кресло. Дыхание выровнялось. Запах детства позволил расслабить закоченевшие мышцы.
- В больницу, - приказал Князь водителю, и машина отъехала, оставляя Рябину позади.
Князь молчал, но одно его присутствие успокаивало Мороза.
- Будь осторожен, - вдруг сказал Владимир, смотря в окно, - Родственники Богдана Борща распустили слух, что вы с Колдуном сговорились и решили убить его. Колдуну ничего не угрожает - он уехал, но ты - все еще в Волчанске.
Мороз устало потер переносицу. Новый бред про него. Но ничего, он привык.
- Этого я и боялся, - покачал головой Князь - скорбь отразилась на его лице.
Мороз вскинул голову, вопросительно взглянув на него.
- С твоим сердцем не стали церемониться, - тяжело вздохнув, пояснил Князь.
- Я не люблю его, - возразил Мороз, сглотнув вязкую слюну.
- Нет, не любишь, - тихо согласился Князь, - Любовь - это длительный процесс. Она приходит с годами. Но вот для влюбленности не нужно много времени. Она мимолетна, но это не значит, что терять ее не мучительно.
- Я не влюблен, - упорно пробормотал Мороз - ему вновь стало трудно дышать.
- Нет, конечно, - кивнул Князь, - Тогда бегать с пулевыми ранениями, чтобы попрощаться с Колдуном, не стоило.
Мороз не успел ничего ответить. Князь сменил тему.
- Ничего попить я тебе не предложу, - спокойно сказал Владимир, - Не уверен, что тебе можно после операции. И что ты там все сжимаешь в своей руке? У тебя пальцы побелели.
Мороз протянул ладонь Князю, показывая оберег с черным камнем.
- Выглядит просто, - пожал плечами Владимир, - Но если талисман будет тебя защищать, то цены ему нет. Чудесный дар.
Князь затронул оникс кончиками пальцев, и как только он сделал это, то захрипел и начал заваливаться на бок.
Мороз вскрикнул, а машина резко затормозила. Князь, потерявший сознание, ударился лбом о спинку переднего сидения.
О нет, только не это! Лишь бы не сердце! Он не мог потерять еще одного человека, который был ему дорог!
Мороз схватил Владимира за плечи и перевернул его на спину. Лицо Князя было бледным до синевы, но он дышал, а сердце его билось. Мороз прислонился ухом к его груди. Она вздымалась, а внутри нее раздавались глухие и ровные звуки.
- Гони в больницу! - заорал на водителя Мороз.
Лишь бы ничего серьезного… Лишь бы все было в порядке!
Как только машина сорвалась с места, Князь открыл глаза. Они были, на удивление, светлыми. Мороз думал, что они темнее. Цвет очей Владимира вызвал какое-то странное чувство, но Мороз не смог его расшифровать.
- Не надо в больницу, - просипел Князь и, откашлявшись, произнес громче, - Все прошло.
- Но вы потеряли сознание! - взволнованно воскликнул Мороз, - Надо хотя бы давление измерить!
- Дома, - отрезал Князь, - Все нормально, Мороз. Успокойся. Если станет хуже, то я обращусь за помощью, обещаю.
Мороз покачал головой и поднял с кресла упавший оберег. Князю следовало показаться врачу. Ему шел восемьдесят первый год. В таком возрасте давно стоило себя поберечь.
Князь молчал и в упор смотрел на Мороза - так внимательно, будто впервые его видел. Этот взгляд давил. В очах Владимира плескалось непонятное чувство, но потом Князь отвел свой взор, упираясь им в окно.
- Я сделал что-то не так, Княже? - шепнул Мороз, - Вы злитесь на меня за то, что я сбежал из больницы?
Владимир помотал головой.
- Нет, ты все сделал правильно, - уверенно проговорил Князь, - Вот только если ты не хотел, чтобы Колдун уезжал, то надо было попросить его остаться.