Маленькая балерина

– Странно… А я слышала, что Врублевская ни с кем не общалась, жила очень замкнуто.
– Правильно, так оно и было. Ни с кем. Только с Верой…
Он замолчал, повисла неловкая пауза.
Большая черная бабочка опустилась на белую гроздь. Кажется, она называется «траурница». Я перевела взгляд на Монахова. Он тоже во все глаза смотрел на бабочку.
Пафнутий, лежавший у ног хозяина, неожиданно вскочил и истошно залаял. Шерсть на холке поднялась дыбом.
– Тихо, Паф! Успокойся! – строго приказал Монахов, но бульдог продолжал надрываться. – Да что это с тобой?
«Траурница» взмахнула крыльями и улетела. Пес затих, виновато покосился на Монахова, а потом пулей метнулся в кусты.
– Не знаю, что на него нашло… – озадаченно произнес Олег и провел ладонью по волосам. – Может, приснилось что-нибудь. Как думаете, собакам снятся сны?
– Понятия не имею, – ответила я и двинулась в сторону. – Вообще-то мне пора, меня ждут…
– Постойте. – Монахов ухватил меня за локоть.
Я остановилась и вопросительно посмотрела на него.
– Я просто хотел… – Он тряхнул головой.
– Что?
– Да нет, – усмехнулся он. – Пожалуй, ничего…
– Ну, ладно тогда, я пошла…
Я вырвала руку, развернулась и оказалась лицом к лицу с Лизой, которая одновременно со мной шагнула из-за куста сирени. Рядом с ней плелся Пафнутий.
– Добрый вечер, – вежливо поздоровалась я.
Лиза не ответила на мое приветствие. Она, не отрываясь, сверлила взглядом Монахова. В ее глазах плескались отчаяние и боль, на впалых щеках полыхали лихорадочные пятна.
Монахов досадливо поморщился и стремительно пошел прочь. Лиза рванула за ним.
А я, отгоняя непрошеные мысли, побрела к дому Галы.
По случаю небывалой жары стол накрыли в гостиной. В помещении было прохладно – с тихим урчанием работал кондиционер.
– А где Лиза? – воскликнула Гала, разливавшая по бокалам красное вино. – Я же ее за вами послала. Вы что, разминулись?
– Видимо, – пробормотала я, сама не знаю почему, скрыв правду.
– Ну и ладно, – рассмеялась хозяйка. – Придет, никуда не денется… Арсюша! – без перехода закричала она. – У нас гости. – И, протягивая мне бокал, сообщила: – Кстати, завтра четверг, к тому же – полнолуние, а у нас по четвергам традиционно спиритические сеансы. Многие знают об этом и специально приезжают из Москвы. Хотите принять участие?
– Может быть, – с улыбкой ответила я. Любого человека, словно магнитом, тянет ко всему непознанному, потустороннему. Я не была исключением. И хотя, по большому счету, не верила в мистику, в глубине души испытывала священный трепет перед необъяснимыми явлениями природы.
– Пойдемте, – Гала подхватила меня под руку, – я вам покажу мои работы.
Мы миновали гостиную и оказались в похожей на бонбоньерку полукруглой комнате. От обилия бантиков и розочек на обивке мягкой мебели у меня зарябило в глазах. Стены были обтянуты ситцем веселой расцветки, на паркетном полу нежился пушистый ковер с ярким цветочным орнаментом. Огромный плазменный телевизор с плоским экраном настолько выбивался из обстановки, что выглядел каким-то инопланетным чудовищем.
Но больше всего меня поразили картины. Они, будто оклады для икон, были щедро украшены блестками и позолотой. Гламурные барышни, изображенные преимущественно на фоне океанского прибоя, напоминали знаменитых голливудских кинозвезд 30—40-х годов.
– Да, да, – хихикнула Гала. – Вы правильно догадались. Это и есть мои работы.
– Очень красиво и… оригинально, – сглотнув, выдавила я.
– Обожаю эту комнату. – Гала плюхнулась на пестрый «рюшечный» диван. – Когда мне грустно, я прихожу сюда, и у меня сразу повышается настроение.
Она схватила пульт от телевизора и щелкнула кнопкой. На экране возникла чья-то темноволосая голова, усыпанная перхотью. Бодрый голос за кадром расписывал волшебные качества нового лечебного шампуня. Гала убрала звук.
– Задушили рекламой, – пробормотала она себе под нос.
Я снова перевела изумленный взгляд на картины. Окруженная искусственным жемчугом Марлен Дитрих улыбалась кроваво-красным ртом, а в ее тонких пальцах с маникюром из бисера дымилась сигарета в янтарном мундштуке. Мундштук был сделан из настоящего янтаря.
 
– Вот вы где запрятались? Наслаждаетесь бессмертным? – раздался внезапно низкий хрипловатый голос.
Я обернулась. На пороге стояла Нора Покорная.
– Что ты так долго? – захлопала Гала накрашенными ресницами.
– Дороги забиты. Все в такую жару стремятся вон из города. Представьте себе, нынешняя температура бьет все рекорды. Такого не было за всю столетнюю историю наблюдения за погодой. Это я только что по радио слышала. Кстати, сегодня продала две твои работы, очень удачно, между прочим…
Неожиданно Нора замолчала и вперилась в экран телевизора.
– Ну-ка, ну-ка. Включи звук… – Нора присела на диван рядом с Галой.
За несколько дней, проведенных в поселке, я совершенно отбилась от реальной жизни. А реальность заключалась в том, что каждый вечер в прямом эфире шло скандальное ток-шоу «Без масок» с Кириллом Шороховым. То есть с моим мужем.
Ток-шоу, сделавшее его знаменитым.
– Ох, какой мужик! Какой мужик! Я в шоке! – простонала Нора.
Я в замешательстве направилась к выходу.
– Слушайте, Саша, а вы не в курсе, он женат? – окликнула меня Гала и многозначительно подняла брови. Почему она спросила об этом именно меня?
– Н-нет, – пробормотала я, а сама подумала, какова была бы их реакция, скажи я правду. Кирилл всегда усиленно скрывал факт наличия у него жены, мотивируя тем, что он, факт то есть, может повредить его популярности. Я никогда с ним не спорила.
– А может, он «голубец»? – хмыкнула Нора.
– Что? – не поняла я.
– Ну, в смысле, нетрадиционной сексуальной ориентации…
– Точно, наверно, так и есть! «Голубец»! Наконец-то слово для него найдено! – нервно рассмеялась я.
Мне вдруг захотелось побыть одной, привести чувства в порядок. Невольное, хоть и косвенное, соприкосновение с моей недавней прошлой жизнью выбило меня из колеи.
– Я, пожалуй, пойду. Налью себе что-нибудь выпить, – пробормотала я, забыв о том, что у меня в руках бокал с вином.
– Подождите, Саша, посмотрите же, как Шорохов хорош. Он что, вам не нравится?
– Почему, нравится – сдавленно проговорила я и с тоской посмотрела в сторону выхода.
Кирилл Шорохов действительно был хорош. Густые темно-русые волосы подстрижены по последней моде, велюровый пиджак шоколадного цвета подчеркивает ширину плеч и узость бедер. Ежедневные посещения спортзала не прошли даром. Стильные очки без оправы придавали его лицу весомую загадочность. Я-то знала, что на самом деле у него стопроцентное зрение.
Мне стало душно. Но я не подозревала, какой сюрприз ждет меня впереди.
– Где ты ходишь, голуба моя? – прохрипел до боли знакомый баритон, едва мы с Норой переступили порог гостиной.
«Не может быть, не может быть…» – раскаленным молотом застучало у меня в мозгу.
– Ох, Господи, прости, дорогой! – захохотала Нора и устремилась вперед.
В кресле перед камином развалился Денис Шмаков – звезда телесериалов и театральных подмостков. «Сердцеед Казанова», наш отечественный ответ Шварценеггеру, Сталлоне и Брюсу Уиллису, вместе взятым..
– Саша, идите скорее сюда, я вас познакомлю. На деревянных ногах я приблизилась.
– Вот, это Денис Шмаков, – торжественно произнесла Нора.
Мы с Денисом в полнейшем изумлении уставились друг на друга.
– Да, да, тот самый Шмаков, – по-своему истолковав мое молчание, добавила Нора.
– Да мы сто лет знакомы! – загоготал Денис, порывисто вскочил с места и сгреб меня в охапку. – Алекс! Вот так встреча!
Меня обдало запахом из прошлого – смесью лимона и бергамота, смесью разочарований и утраченных иллюзий…
Шмаков оторвал меня от пола и чмокнул в щеку. А я и забыла, какой он высокий и сильный…
Весь вечер Шмаков балагурил, травил анекдоты, рассказывал театральные байки.