Босс навсегда
– Алло! – слышу я в трубке развязный мужской голос. Это явно не секретарь коммерческого директора.
– Простите, с кем я говорю?
– А ты-то сама кто?
– Это Розанова!
– Ах, Розанова? Ты, блядь, вовремя свалила, сучка! Продала народ. Чтоб ты сдохла!
В трубке раздаются гудки.
– Не поняла… – говорю я.
– Что там? – спрашивает Роман.
– Может не туда попала?
В этот момент телефон в моей руке начинает звонить.
– Розанова, – говорю я.
– Даха! Ты в Москве?
Это Вадечка. Я его не предупредила, что улетаю. Не до того было.
– Да.
– У нас здесь бунт, бля! – задорно кричит он в трубку. – Хорошо, что тебя нет!
– Чего у вас там?
Я включаю телефон на громкую.
– Забастовка! Там народ вскипел типа, что планируют комплекты закрывать и будут массовые сокращения!
– Да бля-я-я-ядь! – выдыхает Рыков.
– А, Рома, здорóво! В натуре, тут трэшак конкретный! Заводоуправление оцепили, Бажакина взяли в заложники, грозят его голодом морить. Там бабы детей приволокли. Кричат, что зарплату плохо платят, производство закрывают. Будут письмо президенту сочинять. Открытое. Короче, подтягивайтесь! Тут реальный беспредел намечается.
– Кто из руководства продолжает работать?
– Да тут бардак полный. Не знаю я.
– Давай, быстро пройди по всем. Узнай, кто в каком положении, работает ли производство.
– Не, всё остановлено. Это точно. Тут приходят материалы и их тоже не разгружают нихера и продукцию не отгружают. Заводоуправление заблокировано. Пипец, короче. Губера требуют, а его типа нет в городе.
– Блядь! Ладно. Иди к забастовщикам и скажи, что можешь поддерживать связь со мной. Ты не мой представитель! Ты понял? Ты всего лишь прямая телефонная связь.
Вадечка отключается.
– Сука! Это что за херня! Кто устроил? Ну, блядь, Протоков, ну сука.
– Может, не он.
– А кто? Кому ещё надо так давить на нас?
– Люди сами могли организоваться. Работу терять никто не хочет.
– На совещании об этом ни слова, поняла? Не хочу, чтобы Назаров на себя одеяло перетягивать начал.
– Мне кажется, людям надо пообещать, что сокращений не будет.
– Нет, так нельзя. Сейчас пообещать, а потом, всё равно, сократить? Ты как это представляешь?
– Нет конечно, пообещать и выполнить обещание. У меня есть план по развитию производства мебельных комплектов.
– Ты в уме, Розанова? Головой ударилась?
А не зря ли я у него в доме остановилась? Он что, вот так планирует со мной отношения строить? Приказы отдавать? Нет, что-то я не понимаю в этой жизни…
– Головой-то, вроде, ты ударился. Вон и шрам имеется. Сейчас такое начнётся, ты сам-то подумай.
– Я сказал, ни звука про забастовку и про свои сраные планы! Это Протоков мутит, отвечаю! Я с ним перетру и сразу исчезнут менты с хвоста и забастовка в момент прекратится. Ясно тебе?!
– Ясно. Но если забастовка идёт не от Протокова, то ситуация может стать гораздо хуже.
Как он может так со мной говорить! И неужели не понимает, что не прав. Упёрся в свою идею, а она уже устарела. Так можно было сделать, продавая завод Сурганову, а теперь надо перестраиваться.
– Почему ты не слушаешь умные мысли, Рома?
– Какие? Умные? Кто тебе сказал, что они умные? Делай то, что я тебе говорю. Не вздумай меня подставить на совещании. Ты поняла?! Поняла, я тебя спрашиваю?
Я отворачиваюсь к окну и не отвечаю…
* * *Мы долго едем по окраинам жилых микрорайонов и вдруг заезжаем во двор. Обычный двор, обычные дома, обычные хрущёвки.
Я вопросительно смотрю на Романа. Что мы здесь делаем?
– Посиди минутку. Я быстро.
Не дожидаясь ответа, он выходит и подбегает к дому, набирает код на двери и заходит внутрь. Странно… Что он может делать в таком месте. Это явное несоответствие его образу. Старая машина, старый дом… Он мог бы купить целиком весь микрорайон… Может кто-то из родственников здесь живёт.
Проходит несколько минут. Я рассеянно скольжу взглядом по фасаду… Облупившаяся штукатурка, разномастные балконы, остеклённые кому как в голову взбредёт, разные окна, пластиковые, деревянные, на любой вкус.
Вдруг взгляд задерживается на старом, никогда не видевшем ремонта окне на втором этаже. Какое-то неясное движение за ним привлекает моё внимание… Нашёлся, вот ты где… Это же Роман! Он подходит к окну и, уперевшись руками в подоконник, замирает, глядя во двор.
Я не могу хорошо разглядеть выражения его лица, но мне кажется, он страшно зол. Мне вспоминается, как он вот так же стоял у бильярдного стола, когда примчался освобождать меня из рук Сурганова.
Вдруг из темноты комнаты к нему приближается неясный силуэт. Этот человек, остановившись за спиной Романа протягивает руки и обнимает его за грудь. Я вижу только копну тёмных волос и руки на груди Ромы. И эти руки, вне всяких сомнений, женские.
Это видение длится лишь мгновенье. Роман отступает от окна и исчезает в полумраке комнаты.
10. Никаких баб
Это что вообще? И как мне теперь себя вести? Бррр. Я трясу головой. Рыков, ты со своими сюрпризами хотя бы перерывы делай… А может, это мне специально показали? Как-то даже дышать тяжело стало…
Он появляется минут через пять. Злой, как собака. На меня не смотрит, брови нахмурены, челюсти сжаты, настоящий терминатор.
– Всё нормально? – тихо спрашиваю я.
– Да! – резко выдыхает он.
Ого, ну ладно если так. Желания задавать вопросы больше нет. Вероятно, поняв, что был излишне резок, он решает добавить:
– Забрать кое-что надо было.
– Не забрал?
Он поворачивается и бросает на меня хмурый короткий взгляд.
– Не забрал пока.
Ладно. Я не думаю, конечно, что это было романтическое свидание. Он же не совсем отмороженный, привозить меня на амурную встречу с посторонней бабой, да и времени он потратил не так уж много, но прояснить ситуацию было бы неплохо. Хотелось бы понимать, что там за прекрасная дама… Третья бывшая жена, наверное. Я открываю рот, чтобы задать вопрос, но он меня опережает:
– Давай мы сейчас не будем об этом думать, а сосредоточимся на рабочих моментах, хорошо?
Не думать? А как не думать, если ты с бабами обнимаешься прямо на глазах у восхищённой публики? Но рот я всё-таки закрываю и так, сосредоточившись на рабочих моментах, мы едем на Старую площадь.
– Можно уже говорить? Это очень рабочий момент, – подаю я голос, когда мы подъезжаем к администрации.
– Можно, – угрюмо соглашается Роман.
– Надо как можно скорее лететь домой. Если сейчас проблемы с забастовщиками не решить, потом только хуже будет.
– Я скажу тебе, что надо делать. Нужно как можно скорее закрыть вопросы здесь. И сейчас мы с тобой этим займёмся. А потом уже остальные проблемы разрешатся сами собой. Ты помнишь свою задачу?
Я ничего не отвечаю, только смотрю на него пылающим взглядом.
– Вот и молодец. Пойдём, сделаем это!
* * *Совещание в администрации длится бесконечно долго. Время еле тянется, зачитываются нудные доклады, написанные казённым языком. Стоило вообще ради всего этого лететь сюда? Вернее, ради Назарова. А он нервно ёрзает на стуле и то и дело бросает недовольные взгляды на Романа. Тот не реагирует и выглядит абсолютно спокойно…
Слово предоставляют Протокову. Он тоже долго и нудно зачитывает по бумажке, особое внимание уделяя нашему региону, говорит о том что недопустимо в текущей ситуации проводить сокращение рабочих мест и указывает наше предприятие как печальный пример хищнического отношения к бизнесу.
– Дарья Андреевна, как новый директор, объясните, пожалуйста, как затеянная вами оптимизация согласуется с последними указами президента об увеличении числа рабочих мест.
Я краснею и включаю микрофон.
– В настоящее время мы заканчиваем проведение подготовительных работ по наращиванию мощностей для производства мебельной панели.