Кладбище звездных кораблей (СИ)
Я с толикой удивления переспросил:
— Это действительно так?
— Так, именно так. Можете проверить.
— Значит, кем-то и очень сознательно установлено то время, которое имеется на Земле, сравнительно скромной планетке на фоне множества прочих в сонме звёздных систем.
— Не правда ли, удивительно? — спросил Милонег, довольный произведённым его словами эффектом.
— Очень удивительно, такого случайно произойти не могло. Это совершенно исключено. Тот, кто создал этот мир, имел непосредственное отношение к Земле. Теперь мне это совершенно ясно.
— Добавлю характерный штришок, — продолжил эрудит, — некоторые умные головы провели некоторые исследования и выяснили следующее. Ночь здесь длится от десяти до восьми часов. Наименьшей она бывает именно 22 июня, как и на Земле, а наибольшей 22 декабря, опять же как и на Земле…
— Уверен, что продолжительность года здесь точно такая же — триста шестьдесят пять дней, — не дал договорить я Микуличу.
Тот закивал:
— Именно так. С языка сорвали, опередили меня, я это намеревался сообщить вам в конце. И сие далеко не всё, что заставляет вспоминать о Земле. Я провожу в числе прочего и замеры температуры. Она практически неизменна: днём наибольшая температура достигает плюс 26 градусов, а ночью снижается до 18. Это наблюдается почти перед самым рассветом.
— Но на Земле в разных местах наиболее удобной называется разная температура, — сказал я.
— Это так. Я изучал этот вопрос. И пришёл к выводу, что большинство землян сочли бы наиболее комфортабельными, удобными для себя именно такие температуры. Конечно, можно оспорить моё мнение, но, уверен, оно близко к истине.
— Во всяком случае, с тем, кто выбрал именно эти величины, нам спорить сложно. Как вы думаете, Милонег, кто так сделал — бог или полубоги, вроде высокоразвитой космической цивилизации?
— Других вариантов я тоже не вижу, — твёрдо заявил Милонег. — В одном уверен: природа к созданию Затерянного мира не причастна. Зеленюгу создали сознательно.
— «Зеленюгу создали сознательно», — повторил я слова учёного. Подумал немного и спросил: — А почему она зелёная? Что это за «позёмка», которая тут повсюду?
— Очень точное слово, вы употребили, Елисей, — «позёмка». Очень похоже, разница лишь в цвете. Здесь она не снежная, не белая, а зелёная и субстанция её непонятна.
— А вы пытались это выяснить?
— Пытался, хотя говорить пытался, это огромное преувеличение: никакими приборами, каковых у меня крайне мало, определить состав «позёмки» не удаётся.
— А что под ней? Там имеется какая-то твёрдая поверхность, ногами её ощущаешь. Пробовал трогать руками. Мне показалось, что похоже на сплошную доску.
— Я тоже ощупывал руками. Пробовал соскоблить, срезать или отбить хоть крошку того, из чего состоит поверхность, но мне не удалось. Не удалось сделать это всем, что имелось в моём распоряжении. Даже алмазный стеклорез не помог.
— Удивительно, — покачал я головой. — Как и то, что разглядеть поверхность под зелёной «позёмкой» не удаётся. Хотя пробовал неоднократно.
— И мне тоже. Могу признаться, что я даже сделал прибор. Самый простейший. Толщина зелёной «позёмки» составляет всего пару сантиметров, не более. Я смастерил трубу длиной в десяток сантиметров, с одной стороны приделал стеклянное дно. Приставил к поверхности, надеясь разглядеть её…
— И что, разглядели? — не удержался я от восклицания.
— Ничего не увидел, только ту же самую «позёмку», а что под ней, то она скрывала.
— Был зазор между поверхностью и вашим стеклом?
— Практически зазора не было, об этом я позаботился, постарался, чтобы стекло прилегала к поверхности максимально плотно. Ежели зазор и оставался, то лишь в микроны. Похоже, зелень способна просачиваться даже в такие зазоры. Просто фантастика!
— Как и всё в этом Затерянном мире! — согласился я. — Сам Затерянный мир — фантастика!
— Эт-то точно, — закивал Милонег, — с этим не поспоришь. Настоящая фантастика!..
Конечно, мы с Ахмедом занимались не только выяснением миротворения Затерянного мира. Знакомились с его обитателями и с городом. Зданиями в нём служили угодившие сюда звездолёты самой разнообразной конструкции, реже — космоботы. И совсем редко использовались отдельные части кораблей.
Например, мне довелось увидеть огромный фотонный парус, он имел параболическую форму и был уложен на стойки чуть выше роста человека. Парус был похож на купол, который укрыл собой площадь диаметром свыше двухсот метров. Там поселилось сразу несколько семей.
К многим звездолётам поселенцы пристроили какие-то помещения, в зависимости от своих вкусов и потребностей.
К ним, назовём их домами, вели дорожки, у кого пошире, у кого поуже. Большие дороги имели мощение из бронеплит обшивок звездолётов. Они шли почти параллельно друг к другу и пересекались под почти идеальными углами в девяносто градусов.
Основные дороги имели своё название. Главная именовалась Царственным проспектом и проходила перед дворцом султана Фейнала VI, по сторонам от него проходили улицы Венценосная и Триумфальная, а за ним — Парадная улица.
Имелось ещё с десяток улиц, имевших название, несколько пустырей. В числе последних пустырь Бездонная топь, которая простиралась на многие километры отсюда. Слева от него находилась Свалка — так называлось беспорядочное скопление звездолётов, словно бы брошенных тут небрежным хозяином. Туда не шло никакой дороги и меня предупредили, что на Свалку лучше не ходить, ибо просторы зелёной субстанции, которые именовались Бездонной топью, были действительно бездонными и в ней сгинуло немало неосторожных и безрассудных людей.
Я издали поглядел на Свалку, поразившись количеству кораблей, из коих иные имели диковинные формы. Оставалось лишь гадать, откуда они явились сюда. Ничего подобного я никогда не видел. Подумал, что, возможно, иные прибыли из других галактик.
Обратил внимание на пару грозных полицейских роботов, а вернее, на то, что их разделяет даже меньше, чем двести метров друг от друга. Подобные стражи имелись по всему периметру Зейлима, но, как минимум, на втрое большем расстоянии. Обычно они прохаживались взад-вперёд, время от времени выхватывая саблю и проделывая с ней ряд манипуляций. Наверное, чтобы напоминать о своём оружии, которое они могут пустить в ход. Порой роботы доставали бластер и демонстрировали стрельбу из него. Только демонстрировали, но не стреляли.
Имелись полицейские роботы и на все улицах, на главных больше, а на второстепенных меньше. Несомненно, они управлялись из какого-то центра в султанском дворце, ибо двигались так, что постоянно находились в поле зрения, где бы мы не находились. Владение оружием они не показывали, но напоминали о необходимости соблюдения порядка, иначе сразу же вмешивались и наводили его.
При мне произошла ссора двух селян (тогда я их ещё не знал), они упёрлись грудями друг в друга, осыпая угрозами и оскорблениями. Так увлеклись, что не заметили приближения полицейских роботов, которые их схватили, надели наручники и препроводили в какую-то кутузку. Имелась таковая неподалёку от дворца Фейнал VI. Как я узнал от Фрэнка, после состоялся суд: задержанные провели в заключении по несколько дней и были обязаны выплатить штрафы. Не слишком большие, ибо до драки дело не дошло, иначе бы их карманы облегчили заметно основательнее.
Именно тогда я расспросил Фрэнка, скажем так, о товарно-денежных отношениях в Затерянном мире.
Оказалось, что здесь имелся наличный и безналичный оборот. Были в ходу бумажные и металлические деньги. Самыми мелкими были пиастры, их монеты печатались из металла, который походил на медь. Пиастры ещё именовали пренебрежительно медяками, медью, жёлтыми, так же как и бумажные пиастры имели точно такой же цвет — коричнево-оранжевый. Сто пиастров составляли один динар. Эти монеты на вид казались серебряными, бумажный динар был бело-серого цвета. К динарам относились куда более уважительно. Сотня динаров составляла рупию. Её называли золотой, ибо чеканилась она из золота с какой-то примесью, которая делала его на порядок крепче. И проверить металл, как это делалось в древности, надкусывая золото, ни у кого бы не получилось. Для этого нужно было иметь челюсти какого-нибудь хищника, вроде самого грозного во всей вселенной астрозавра. Бумажная рупия была жизнерадостного жёлтого цвета.