Темный день. (Дилогия)

Из-под лап Тохты летела сухая земля и трава. В какой-то момент он учуял, что сзади появились Дарин и Гингема, но оборачиваться не стал: не до того!
Дарин бросил возле дерева рюкзак и присел на корточки, расстегивая тугую пряжку замка.
— Тохта, побыстрей можешь?
Кобольд только сердито зашипел в ответ. Дарин, наконец, расстегнул рюкзак, положил на землю арбалет, поставил мешочек с серебряными болтами.
— Вот тебе на всякий случай. Долго тебе еще копать? Я так думаю, упыри скоро нас отыщут, так что времени…
Гингема тронула его за рукав.
— Они нас уже нашли, — тихо проговорила она. — Посмотри.
На окраине пустыря стояли вурдалаки.
Дарин встал, поднял обрез и передернул затвор.
Тохта поспешно отряхнул лапы, сел возле вырытой ямки и постарался сосредоточиться: весь мир для него был ограничен сейчас крошечным пятачком земли и старым деревом. Усилием воли нужно было концентрироваться на том, что предстояло сделать и обрести уверенность в успехе задуманного. Так было написано в бумажке с описанием ритуала, но там ничего не говорилось о том, как можно сконцентрироваться, если неподалеку объявилась свора вурдалаков!
С советом же «настроиться на успех», дела обстояли еще хуже. Здравый смысл твердил Тохте, что в такой ситуации ни о каком успехе и речи быть не может: проведение ритуала требовало немалых чародейских способностей или длительного опыта магической работы. И это не говоря о том, что проводить ритуал в одиночку не следовало, магу предписывалось иметь рядом с собой помощников и обязательно — медиума, чьей задачей как раз и было сосредоточение на целях ритуала, на образах, необходимых для взаимодействия с духами!
Тохта раздраженно дернул хвостом: ни Дарин, ни Гингема на роль медиумов не подходили, так что приходилось действовать одному.
Он попытался сосредоточиться еще раз. Хоть магией кобольды и не занимались, однако, кое-что Тохте было известно: например, то, что любая ошибка в проведении ритуала чревата очень неприятными последствиями! В лучшем случае, заклинание просто не сработает, в худшем — вместо духов драконов явится какая-нибудь жуткая тварь, черезвычайно обрадованная возможностью разодрать незадачливого мага на мелкие кусочки.
Тохта тряхнул головой: проклятые мысли! Как тут сосредоточиться?!
Он устроился поудобней и застыл неподвижно, изо всех сил убеждая себя, что он спокоен, сосредоточен и что сидит он не в нескольких метрах от кровожадных вурдалаков, а возле норы, на краю любимого родного болота, где приятно пахнет мокрой землей, камышом, где шелестит осока и знакомая почтенная жаба, направляясь куда-то по своим делам, не преминет сделать небольшой крюк по пути, чтобы поздороваться со старым приятелем — кобольдом.
Через пару секунд Тохта открыл глаза: пора было приступать к делу.
Он запустил лапу в рюкзак Дарина, вытащил полиэтиленовый пакет и развернул. На дно неглубокой свежевырытой ямки положил белый носовой платок Гингемы с кусочками запекшейся крови. Разворачивать не стал — ни к чему. Следом опустил обрывок тонкой золотой цепочки: золото всегда влечет к себе драконов. Ходят слухи, что в их пещерах полным-полно драгоценностей, несметных сокровищ, древних кладов, но, может быть, это только выдумки: ведь в драконьих логовах отродясь никто не бывал!
Старался не выходить из состояния сосредоточенности, кобольд потянулся за серебряными ножницами, но тут прямо за спиной грохнул выстрел и Тохта не выдержал и оглянулся.
Кумлер был уже совсем рядом, его вурдалаки в человеческом обличье стояли чуть поодаль, готовые по команде броситься людей. Тохта быстро пересчитал тварей: ого! На всех упырей серебряных стрел и пуль, пожалуй, хватит, если, конечно, бить точно в цель, без промашки… да только вряд ли так получится!
Ну, да что делать?!
Не спуская глаз с противника, он быстро распутал шнур на чехле с арбалетом и вынул оружие.
Кумлер сделал шаг вперед и остановился напротив Дарина.
— Вот для чего вы устроили весь этот балаган в кобольдом, — сквозь зубы прошипел вурдалак. — Вам нужна была кровь… — он взглянул на Тохту. — Неужели собираетесь проводить ритуал? Конечно… хотите призвать драконов?
 
Дарин не ответил. Прищурив глаза, прижав приклад обреза к плечу, он настороженно следил за вурдалаками.
— Для ритуала нужен человек с задатками мага, — продолжал Кемлер. — Или… магическое существо? Без него ничего не получится!
Он обернулся к своре.
— Убейте кобольда!
Тохта схватил арбалет и одним прыжком оказался рядом с Дариным. Натянул тетиву, прицелился — и стрела ударила вурдалака в грудь. Кобольд от радости издал боевой клич предков, но тут же опомнился, взял себя в лапы, приказал себе не нервничать и попусту болты не расходовать. Не хватало еще промашку допустить! Получилось хоть и неплохо, но, прямо скажем, не блестяще: три раза щелкнула тетива, два упыря рухнули на землю, а третий (кобольд даже имя его вспомнил — Зулг) отскочил, проводив опасливым взглядом воткнувшуюся в сухую землю стрелу.
— Что тебе! — с досадой тявкнул Тохта.
Вурдалак мигом воспользовался заминкой: сбросил человеческую личину и ринулся к меняле со скоростью разъяренного грифона. Тохта увернулся и изо всех сил врезал бесполезным уже арбалетом упырю по голове. Кобольды, хоть и ростом невелики, зато сильны и ловки, вот как-то! Но Зулг только потряс головой и, рыча от ярости, длинными лапами стиснул Тохту, будто клещами.
На помощь кобольду подоспела Гингема: что было силы швырнула прямо в морду твари тяжелую связку ключей. Понятное дело, нежить этим не проймешь, но на мгновение упырь зажмурился, ослабил хватку, а кобольду только того и надо: выхватил припрятанный в лохмотьях маленький нож, отточенный, как бритва и полоснул вурдалака по лапе. От рева Зулга у Тохты заложило уши. Рана начала дымиться, словно на вурдалака плеснули кислотой, кожа потемнела, съежилась, повисла лохмотьями. Кобольд шлепнулся на землю и тут же метнулся в сторону.
— Ты стащил мой десертный ножик?! — немедленно уличила его Гингема. — Мое столовое серебро?!
— На время взял! — протявкал Тохта, умолчав о том, что нож из буфета Гингемы он стащил еще вчера и провел всю ночь, оттачивая его и пытаясь превратить ножик для фруктов в грозное оружие.
Один из вурдалаков кинулся к Тохте, но Дарин опередил его — нажал на курок, а когда упырь, словно споткнувшись на бегу, рухнул на колени, по примеру кобольда безо всякого колебания двинул его прикладом по голове.
— Тохта! Начинай ритуал! — скомандовал Дарин.
Кобольд кивнул, шмыгнул к дереву, успев, однако, бросить взгляд на вурдалаков: боятся, проклятые трупоеды, заговоренных пуль! Кружат вокруг Дарина, а подойти опасаются… однако ж, если навалятся все вместе, не сдобровать! И вдруг Тохта замер: а где еще один упырь? Где Хагаса? Опять, опять, как во дворе Гингемы — один из вурдалаков пропал! Только успел об этом подумать, как Хагаса, подкравшись сзади, так вцепилась ему шею, что в глазах потемнело. Кобольд захрипел и забил лапами, но вурдалак, почти преобразившийся, встряхнул Тохту, как тряпку и щелкнул зубами. Метил в шею, но кобольд ухитрился из последних сил извернуться, и острые клыки сомкнулись на спине. От страшной боли Тохта взвыл не своим голосом, показалось, что вурдалак перекусил его пополам, как кобольд — крысу.
Вот тут-то и понятно стало меняле, что настала пора погибать. Пришел его последний день, темный день: так кобольды день смерти называют, ведь каждый, как бы долго он не жил — только гость на этой земле и рано ли поздно пора ему домой собираться. Правда, читал Тохта в старых преданиях об отважных кобольдах, что тот, кому удастся свой темный день пережить, проживет еще одну жизнь сверх той, что ему отпущена… ну, так ведь то только сказки! А сам Тохта сильно опасался, что сегодняшний день станет темным и для него, и для Дарина и для Гингемы — и как выяснилось, не зря опасался. Значит, пора прощаться и с жизнью, и с друзьями и со своими богами, которые так милостивы были, что послали ему, мирному кобольду, хорошую смерть в бою!