Небо над полем

Но Свят — по прошествии многих лет — расскажет мне все до мельчайших подробностей: и о чем говорил тренер, и о чем болтали друзья.
Расскажет, что лампочка как раз над его креслом не горела — давно перегорела, потому и было свободным это кресло. Расскажет, что в душевой один кран был закрыт неплотно и все время журчала там вода. Звонок, который вызвал их из раздевалки на поле, почему-то прерывался, дребезжал, будто звал всех охрипшим голосом. И таким же охрипшим от волнения был Савельев, когда вносил поправки в план, узнав состав соперников…
После матча в переполненной и необычно притихшей раздевалке все поглядывали, не находя пока слов, на младшего Каткова.
Святослав не спешил сбросить с себя промокшую футболку. Искоса бросая взгляд на бесстрастного брата, он ждал какой-нибудь невинной шутки, которая не только разрядила бы напряжение, смущавшее его, свела бы все к обыденности, но и уравняла бы всех. Ведь он, Свят, не считал победу «Звезды» своей лишь победой — он трудился, как и все остальные, и, по его искреннему убеждению, победу честно заслужили все.
Брат понял его состояние, потому и пришел на выручку:
— Ну что ж премьер, собирайся — время позднее. Сегодня проспект обойдется без тебя. Ты же знаешь: футбольные премьеры режимят. Придется проспект потерпеть до завтра.
Для юношеской непосредственности Свята вполне хватило такой простенькой поддержки:
— А завтра ты скажешь, что после парной надо сидеть дома и готовиться к экзаменам в институт.
— Верно. А как же иначе?
Вдруг подошел Савельев. Холодная рука тренера скользнула по голове юноши. Все ждали и его слова, но Савельев, словно испугавшись своей же смелости, не только подавил в себе похвалу Святу, но и поспешно отдернул руку.
— Завтра утром, — объявил он, — всем в мединститут.
— Опять? — недовольно проворчал Говоров. — Так и не женишься никогда.
Савельев сделал вид, что не слышит Говорова:
— В кабинет функциональной диагностики. Быть всем. Никаких именин у тещи.
— А у кого тещи нет — так и не будет, — продолжал дурачиться Витек.
— Всем понятно?
Непробиваемость тренера заставила Говорова замолчать.
— Ладно, потерплю, — сказал Свят, и все снова повернулись к нему.
Не вышли со всеми на площадь только Катковы. Из опустевшей раздевалки они направились к тому выходу, который соединял холл с ложей прессы.
Перед ними лежал еще освещенный, но уже затихший стадион.
— Знаешь, почему ты забил три гола?— спросил Сергей.
Святослав встрепенулся, все воспоминания вмиг покинули его.
— Потому что, — спокойно продолжал Сергей, — первый гол с таким же успехом, если не красивее, мог забить Минин. Вспомни. Я мог ему отдать мяч, но отдал тебе. Кстати, вопреки закону нашей игры. Другой тренер, не Савельев, всыпал бы мне за такую вольность.
Святослав согласно кивнул головой.
— Третий гол — мог и я сам, — безжалостно продолжал Сергей. — Вспомни. Ворота уже пустые, а я отдал тебе. Между прочим, ты мог и промазать. Не попади мяч в перекладину и от нее… Не так разве?
— Ясно, — поспешил ответить Святослав. — Спасибо тебе. Все понял.
— Конечно, соперник был — вроде вчерашней «Звезды», но… А второй гол…
Один за другим гасли светильники, стадион — сектор за сектором — погружался в туманную темноту.
— Да, знаю. Второй я и по воротам не бил, хотел пас отдать, а мяч угодил в сетку. Так что гол этот из ничего возник. — И все же Святослав не был огорчен. — Ты знаешь, сколько лет я ждал этого дня. С того дня, Сережа, как ты впервые вышел на игру в основном составе «Звезды».
Освещенным остался лишь тот сектор, где маячили фигурки братьев Катковых. Но и его скоро поглотила темнота.
Утром я покидал этот город и потому не отказал себе в последнем удовольствии: я должен снова, пусть лишь в воображении, пережить все, раз все так верят в Свята, раз мне в этой командировке выпало редчайшее везение — видеть, как вспыхнула будущая «звезда». К тому же возбуждение — после того, как отчет о матче, сочиняя его на ходу, я в трубку буквально прокричал — пройдет не скоро. Да и спешить некуда: Савельев в гостиницу заглянет позднее.
 
Один за другим гасли прожекторы. Под ногой хрустнул стаканчик из-под мороженого. Ветерок перегонял обрывки газет.
И тут вдалеке, на площадке у выхода возникли две фигуры. Этих двоих стоило догнать.
— Поздравляю, — искренне приветствовал я братьев Катковых. — А тебе, Святослав, приветы из Москвы. Я уже передал отчет. Там его прочитали. Да еще заставили про твои голы рассказать подробнее.
Смущение Свята не ускользнуло от меня.
— Спасибо, — он взглянул на брата, может быть, виновато, хотя не могу ручаться, но продолжал он как ни в чем не бывало: — Значит, в Москве уже знают. Как быстро. А я будто и сам еще не знаю. Поверю, когда в газете прочту.
— Интересно, как с западной трибуны показались эти голы?— спросил старший Катков.
Я невольно взглянул на Свята и понял, что Сергей все ему уже объяснил. Пожалуй, он совершал ошибку, привлекая к обсуждению еще и меня.
— Голы как голы, — ответил я. — Хорошие. Мне особенно понравился гол Хитрова и его же удар в штангу. Хавбек с потрясающим диапазоном.
Лицо Свята все объяснило: он доволен, что я ушел от обсуждения его голов. Они ему дороги, даже если он знает истину. Но суть-то в том, что хоть Сергей и подготовил их, голы-то нужно еще забить, а для этого требовалось мастерство. Так что основания для самоуважения у Свята были.
— Когда вы уезжаете? — спросил он.
— Завтра, — охотно объяснил я. — Сегодня — последний разговор с вашим тренером, а завтра — домой
— Жаль, — пожав плечами, сказал Свят
В ответ на мой удивленный взгляд он одарил меня доброй улыбкой и раскрыл свой нехитрый замысел:
— Завтра бы на пляж. Вы на пляже были?
— Можно считать, что и не был.
— А я бы на вашем месте там и ночевал. Ничего не знаю лучше пляжа.
— А футбол? — невольно вырвалось у меня
— А вы знаете, какой у нас на пляже футбол? Почище Копакабаны.
— Свят, — остановил старший брат младшего — Ты ведь любишь пляж больше всего на свете потому что ты там — персона номер один. Когда ты в футболе станешь персоной номер один, ты будешь говорить, что любишь футбол больше всего на свете.
— Сережа, это ты меня хвалишь?
— Я передумал, — оживился обычно хмурый Сергей. — Разрешаю тебе разок пройти по проспекту. Вот и троллейбус специально за тобой подходит. Давай твою сумку. Бегом!
Повесив сумку на плечо брата, Свят радостно вскинул руки вверх — ну, мальчишка мальчишкой! — и, позабыв со мной попрощаться, убежал к подходившему троллейбусу.
— Пройдет по проспекту, а потом ему станет стыдно, что вышел перед людьми красоваться, — сказал Сергей, глядя вслед Святу. — Но полезно. Я подвезу тебя до гостиницы, если не возражаешь.
Пока я пристегивался ремнем, Сергей занял свое место, положил на руль крупные руки, которые неожиданно меня удивили: этот человек много работал.
— Переживал? — спросил я.
— Почему? — как будто даже удивился он.
«Волга» поурчала и мягко пошла.
— За брата, — и я задал вопрос, который, как мне казалось, многое мог прояснить: — А как ты начинал. Нет, как твой дебют прошел? В основном составе.
Катков, неотрывно глядя перед собой, жестковато улыбнулся, но улыбка эта нисколько не обижала.
— Мы выиграли тот матч. Еще лигой ниже играли. Со счетом шесть — ноль. Вратарь наш чудеса творил, а мы забивали, продолжая его чудеса. Первых три гола я забил. А он бы сегодня не забил. — Сергей быстро перевел разговор на брата, и я его понимал, ведь в брате он видел продолжение самого себя. — Все-таки высшая Лига. И силенок маловато. Вот почему я и не переживал — не ждал многого. Ты прав, мне хотелось чтобы и он в свой дебют забил три гола. Можно сказать, я мечтал об этом. Но чудес не бывает.
 
— Как же так? — вспыхнул я. — Как хочешь считай, но он забил три гола!