Спасти СССР (СИ)
– Министерство тогда… наверное. Для местной промышленности – обком или райком, смотря по принадлежности.
– То-то и оно. Директор на предприятии – в первую очередь должен проводить в жизнь те цели и задачи, которые поставит перед ним собственник. Если контроль со стороны собственника ослаблен или отсутствует – директор превращается в квази-собственника и распоряжается чужой собственностью как своей.
– Это Ленин говорил! В сегодняшних условиях остро стоит вопрос перерождения директоров, управляющих госпредприятий в буржуйчиков и защиты интересов трудящихся от их нанимателей…
– Ленин много чего говорил. Но не суть. Если ты делаешь должность директора выборной – значит, квази-собственником становится трудовой коллектив, а директор будет вынужден работать на него. Точнее, он будет работать на себя.
– Почему? Будет больше ответственности за результат… на себя же работаешь.
– Не будет. Тут появляется постоянный конфликт, Ты выбираешь директора на собрании. Но контролировать его ты не сможешь, потому что ты работник этого предприятия и директор может тебя уволить, если будешь задавать неудобные вопросы.
– Как уволить? А Совет трудового коллектива? Партком? Профком?
– С ними директор договорится. Понимаешь, ты своими действиями создаешь взаимозависимость директора и трудового коллектива. И одновременно – ты размыкаешь связь между министерством и предприятием. Если директор избран и его снять нельзя – значит, ему и подчиняться смысла нету.
– Как то ты неправильно говоришь.
– Я говорю как есть. Директору будет выгодно коррумпировать, по крайней мере, лидеров трудового коллектива – СТК, профком, профсоюз, самых активных и авторитетных рабочих. Он это и сделает – квартиру по очереди, кому машину, кому просто кусок мяса со столовой. И понятно, в первую очередь он про себя не забудет. Будет воровать, тем более что министерство ему теперь не указ.
– Как воровать? У рабочих?
– Наивный ты человек. Что, рабочие это видеть будут? А если и будут – пойдут против директора? На такое мало кто решится. Директор кого уволит, кого запугает, кого купит. А так как денег на все на это надо будет откуда-то взять – он будет повышать цены на производимую продукцию. Так начнется инфляция, а вы в течение года вообще потеряете контроль над экономикой.
– Не верю я во все в это. Неужели народ это допустит?
– Оставь в покое народ. Народ мечтает о прибавке в тридцать рублей. И о джинсах на прилавке. Личный интерес всегда будет сильнее общественного. И дон кихоты тут не родятся – климат не тот.
– Это ты злобствуешь, потому что в Америку уехал.
– Я не злобствую. Я просто не верю в сказки. Еще там что?
– Сам разбирайся!
– Ну, вот. Обиделся. Я добра хочу. Тебе и стране. Вы идете наобум. И напролом. А я все видел. И то, что получилось в итоге здесь. И то, как надо. Вместе мы сможем, по крайней мере, ошибок избежать. И научиться чему то вы сможете. Вот что такое инвестор. Ты не знаешь, Михаил Сергеевич, и никто тут не знает. А это между прочим одно из базовых понятий современной экономики. Хотите в болото идти? Или выбираться из него?
…
– Ну что, мир?
Пришла секретарша принесла расписание на день, там к счастью ничего такого не было. Подумал – надо менять, хорошая секретарша знает начальника лучше чем мужа – жена.
Как оказалось, помимо партийной нагрузки – я совмещал две должности. Председатель комиссии Верховного совета по подготовке законодательных предложений, и председатель рабочей группы по подготовке экономической реформы. В последней кроме меня было еще двое – Рыжков, завотдела ЦК по экономике (кстати, до него такого отдела в ЦК не было, совсем, то есть экономикой никто не занимался) и Долгих, бывший директор Норникеля. Оба матерые практики, крупные директора, оба сейчас секретари ЦК. Проблема в том, что в экономической реформе оба разбираются не больше чем дикарь во французской кухне.
У обоих в общем то набор идей сводится к тому чтобы дать социалистическому предприятию больше самостоятельности. То есть разрешить на экспорт выходить, часть выручки валютной оставлять, больше свободы в перераспределении фондов. Оба в общем то понимают природу хронического дефицита, но идеи скудные. Рыжков предлагает вернуться к сталинской практике артелей и кооперативов, не предполагая, что это приведет к резкой дестабилизации экономики в целом, а кооперативы превратятся и в инструменты обнала и в источник социальной напряженности. Большинство кооперативов будет торгово-сбытовыми а не производственными, а те что производственные – чаще всего цех госпредприятия, рубающий бабло.
Главное, чего они не понимают – в стране нет ИНСТИТУТОВ. Свобода, данная без институтов – обернется хаосом и бардаком. Неизбежно!
В стране нет нормальной налоговой системы. Вообще. То есть, бюджет живет за счет эмиссии, доходов от водки, внешней торговли и того что наработают предприятия – в конце каждого года положительное сальдо списывают в бюджет. Налогов на заплату – по сути, тоже нет, но главное – нет налоговой инспекции. И стимулов нет. Хочешь жни, а хочешь куй все равно получишь…
Нет нормальной банковской системы. Для предприятий нет понятия "кредит" и процент по нему. Деньги, по сути вообще ничего не стоят, у них нет цены. Потребкредитование кстати, есть – но его совсем немного. Нормального банковского финансирования, нормального банкинга, при котором банки берут ресурсы у ЦБ или на рынке или у вкладчиков и раздают в качестве кредитов под более высокий процент – тут нет. Потребы тут называются "товары в рассрочку", а ипотека – "жилищно-сберегательные кооперативы". Больше одного потреба на один товар взять нельзя. Только когда погасил предыдущий – бери следующий.
Нет товарно-сырьевых и обычных бирж. То есть, нельзя нормально ни купить ресурсы, ни продать продукцию. В Китае, к примеру, через пару лет будет 1200 бирж. Отсутствие бирж делает невозможным определение справедливой цены и реального спроса на любой товар. Что сейчас происходит? А происходит то, что в стране двадцать лет не поднимали цены на ТНП, но при этом цены на продукцию промышленного потребления, то есть сектор В2В – все это время росла. Один пример – электровоз Тбилисского завода за двадцать лет поднялся в цене с двухсот с чем-то, до почти миллиона рублей. Но ТНП, которые производятся на постоянно растущем в цене промышленном оборудовании – в цене не растут. Закупаемое оборудование не окупается. И это значит, что экономика разделилась на два сектора и производство ТНП для многих предприятий является убыточной нагрузкой. Их и не производят! Под любыми предлогами. Или производят, но снижают себестоимость другими способами. Либо упрощают процесс производства. Либо сырье – подешевле. Либо оборудование эксплуатируют на износ. Так теряется качество.
Реформа цен долгое время была невозможна по политическим причинам. К ней придут, но будет поздно. Да и не решается по факту эта проблема тупым поднятием цен…
Но многие верят что решается.
Ближе к концу дня я понял, в каком я тупике нахожусь.
П…ц просто.
Самое результативное действие за день – сходил, пообедал. В цековской столовой – все было и вкусно, и недорого. И вкусно по-настоящему – в США так наверное и в дорогом ресторане не накормят. Там вообще по сути нормально не питаются. Негры, бедные – они все едят в фастфудах, там принцип один – максимум калорий на минимум еды. То есть если гамбургер – там жир, жир, еще и соусом сладким польют – оттого бедные все поголовно диабетчики и жирные (и не так как у нас – а по 200–300 килограмм люди есть, которые и ходить не могут). В хорошем ресторане – там будет упор на названия продуктов, на внешний вид и на необычность блюда – ну и цена, конечно. Но им не наешься. А дома американцы не готовят – покупают готовые блюда разом на целую неделю, и размораживают в микроволновке. Если жена готовит по-настоящему – это русская или украинка. Настоящий борщ с мозговой косточкой – большинство американцев ничего подобного не ели и поесть такое негде, даже за большие деньги. Только тут я осознал, как соскучился по нормальной кухне, а не по эрзацам. И еще понял, почему диаспоры свои рестораны открывают, а американцы по ним ходят. Хотя и тут… например, когда китайцы попробовали продавать "цыпленка генерала Цо" в самом Китае, ресторан закрылся, так как сами китайцы это есть не хотели [5].