Игры для взрослых мальчиков
Отсветы костра отражались на многочисленных потных лицах, мерцающие блики и тени придавали высокому собранию некий папуасский колорит.
— Последняя наша ночь в лесу…
С грустью опустив крохотный носик меж могучих щек, сверкнул в теплых огнях спутанной рыжей шевелюрой Мерфи.
— Так, коллеги, быстренько отгадайте, кто был четвертым чемпионом мира по шахматам? На раздумья — шесть секунд. Все, вы не отгадали! Констатирую — никто из вас в этой древней и мудрой игре не силен, поэтому переходим к водным процедурам — будем сейчас играть в шашки…
Первоначальный застольный хмель понемногу стал на свежем воздухе покидать организмы путешественников, и они как-то все сразу, оптом, загрустили.
— Это не наш метод! Бориска, тащи-ка сюда из костра угольков попрохладней!
Капитан Глеб специально тарахтел на пределе собственных ораторских возможностей, не давая никаких шансов малодушным выражать личное недоумение.
— Так, рисуй!
— Чего рисовать?! Я не умею!
— Не верю! Не-ве-рю! Все могут мои чудо-богатыри! Все! Нужно будет Чертов мост собственными кальсонами перевязать — перевяжут, преодолеют! И не чихнут при этом ни разу от мерзкого запаха!
Пользуясь небольшой ровной дощечкой как линейкой Глеб начал расчерчивать ближний, крытый фанерой, обеденный стол угольком на квадратики.
— Посвети-ка немного мне какой головешечкой!
Бориска что-то вроде начал понимать и выхватил из костра длинную сосновую ветку.
— О! Сияние!
Через пару минут стол превратился в не совсем аккуратную шахматную доску.
— Напоминаю — играем в шашки! Тащи, славный мой Бориска, все пустые рюмки с того стола сюда! Расставляй!
На жиденький радостный смех Бориски к забаве начали подтягиваться от костра иностранцы.
— Разливать буду я сам, а ты готовь претендентов на шашечную корону.
«Черными» стали рюмки, наполненные густым брусничным самогоном, а в «белых» блестело традиционно прозрачное хлебное вино.
— Кто знает правила сей игры?
К столу шагнул еще более молчаливый, чем обычно, швед.
— Извини, все время позабываю, как тебя зовут. Как?
— Густаффсон.
— Поехали.
Случилось так, что за три минуты с момента стартового свистка изумленный Густаффсон вчистую обыграл Глеба. Он съел, то есть выпил, почти все его шашки-рюмки и стоял у стола в позе триумфатора.
Глеб же сокрушался, хватаясь за голову.
— Ах, как же так! Ах, это же надо же!.. Меня, такого знатока, и вдруг…
И подмигнул заметно только для одного Бориски.
— Я опечален! Не быть мне сегодня чемпионом! Кто хочет отомстить, кто способен разбить коварного шведа?
И снова, расставив рюмки по правильным клеточкам, наполнил их разноцветными напитками до краев.
Желающие не стали драться за право, но с гоготом и бодрым смехом выстроились в очередь.
Командиры удалились от ристалища в темноту якобы в страшном огорчении.
— А когда ты придумал-то это, а?!
— Самый лучший экспромт — это заранее подготовленный экспромт. Так, тащи-ка сюда, Борисыч, следующую порцию наших мужиков.
Для тех, кто никак не рассчитывал на собственные шашечные победы, Глеб Никитин приобрел в Люсином погребе (с ее согласия, разумеется!) три большие бутыли без опознавательных знаков и несколько граненых стаканов.
— Конкурс номер два! Определение органолептических свойств лесного самогона!
— Что нужно с этим делать? Бросать их в длину?
— Фу! Отставить культ грубой физической силы! Дружище Николас, здесь нужно поработать головой, точнее собственной глоткой.
— Я готов!
Опять опередив нерасторопного голландского великана, перед капитаном Глебом вытянулся по струнке озорной оружейник Хулио.
— Давай для начала ты. Смотри, наливаю в маленькие рюмки по глотку из каждой бутылки. Самогон в них везде одинаковый, лимонный, но разных годов выдержки. Ты пробуешь все три напитка и запоминаешь их вкус. Потом отворачиваешься от стола и я опять наливаю в чистые стаканы из всех трех бутылок. Ты должен выпить и угадать, в каком из стаканов, какой самогон: прошлогодний, трехлетний или этого урожая. Понятно?
Хулио азартно облизнулся.
— Ага! Наливай!
— Тут есть еще одно маленькое правило…
Словно что-то вспомнив, капитан Глеб потер лоб и продолжил.
— Тот, кто не определит правильно все три напитка, на собственной спине тащит вокруг костра человека, занявшего за ним очередь на участие в этом конкурсе. Идет?
Оружейник опасливо покосился на громадного Николаса, которого он так опрометчиво оттеснил в сторонку всего минуту назад.
— А, ладно… Наливай!
Оставив Бориску справедливо руководить и этой забавой, Глеб сходил к их «техничке».
Принес оттуда к костру три обычные бутылки водки и одну пятилитровую, подарочного «Флагмана». Поставил все это богатство на свободный стол. В таком же темпе, чуть вразвалочку, притащил из поленниц несколько охапок звонких поленьев, по очереди подкинул все их в костры.
Огненного свету на полянке стало значительно больше. Смешных нетрезвых мужиков тоже хватало.
Швед Густаффсон так и не смог стать абсолютным чемпионом. Несколько успешно выигранных и выпитых им партий подкосили его амбиции, и молчаливый скандинавский тихоня аккуратно прилег в травку под шашечным столом.
Озаряемый всполохами новых березовых дров Хулио второй уже круг тащил на себе гикающего Николаса. Немцы толпились около них в нетерпеливой очереди, умоляя Бориску наливать экзаменационные стаканы полнее.
— Приглашаются господа с хорошим зрением и с удивительной памятью!
На зычный голос капитана Глеба приплелся, еле поднявшись с расстеленных в темноте палаточных полотнищ, самый востроглазый в мире Стивен Дьюар. Пришлось помочь парню и, лаская заботой, протереть тому запотевшие очки.
— Что ты видишь, друже?
— Большую бутылку…
— А эти сосуды, которые поменьше?
— Нет. Их не вижу…
Сразу же после этой трогательной речи упавший в ночную траву, маленький ботаник был немедленно перенесен Хиггинсом и Бориской в опочивальню, на сеновал.
Конкурсанты активно менялись конкурсами. В славные ряды любителей шашек хаотично вклинивались азартные дегустаторы самогона, и тут же все случалось наоборот.
— Кто-нибудь действительно зоркий в нашем отряде имеется?! Это — приз победителю!
Подняв над головой, совсем как хоккейный «Кубок Стенли», огромную водочную бутылку, Глеб Никитин стал в свете костра пристально пересчитывать фигуры, все еще державшиеся на ногах.
«Один, два, три…»
— Жаль. Получается, что на пьедестал-то последних героев у нас хватит, но конкуренции им уже не предвидится…
— А что ты еще придумал?
— Внеклассное чтение. Самый сложный конкурс. Подбрось-ка еще дровишек — здесь требуется хорошее освещение.
Прочитать тексты на водочных этикетках и на память записать их вызвались очень уверенный в себе О'Салливан, профессор Бадди и Крейцер из Бремена.
— Люся, прошу, просто умоляю, освежите нас немного, а то все мужчины ужасно утомились, взопрели, в игры-то такие сложные играючи…
Люся хихикнула и практически мгновенно притащила к костру очередной поднос с наполненными стаканами и миской квашеной капусты.
О'Салливан подал товарищам пример, в три глотка осушив свой стакашек. Бадди пример удержать не смог, допил его только до половины и, сквозь слезы закидывая в себя сочную капустку, бочком-бочком двинулся куда-то в сторону темных кустов.
Чрезвычайно внимательно рассмотрев информацию о градусах, о производителях и о страшном вреде винно-водочной продукции для беременных женщин бременский Крейцер очень приятно утомился. Карандаш он держать после этого не мог, только криво улыбался Алексу, гукал какие-то короткие немецкие слова и из последних сил пытался складывать два своих пальца в главную букву «V».