Мы Бреннаны
Кейл надеялся услышать, что Денни все еще на работе. Они не говорили друг с другом двенадцать дней, если не считать коротенькой эсэмэски о том, что Тереза и Молли намерены переехать к сестре Терезы. Кейл знал о размолвке Денни и Терезы и о том, что с только что открытым пабом постоянные проблемы; к тому же Микки здорово напугал домашних недавним происшествием в гараже. С Терезой все понятно – она сыта по горло: она хочет второго ребенка, а Денни к этому не готов. И все же тот факт, что они разъехались, поверг в шок всю семью.
Сунув мобильный в карман пиджака, Кейл выехал на единственную заасфальтированную дорогу и с облегчением вздохнул. До аэропорта в Дублине он ехал целый час, затем шесть часов летел до «Ла-Гуардии» – тут кто угодно захочет, чтобы этот день поскорее закончился. К тому же в самолете ему пришлось сидеть отдельно от Вивьен и Люка, рядом с шумной, зычно храпящей толстухой. Еще час он пытался выяснить, куда запропастился их чемодан. И все это после того, как накануне ночью его с размахом проводили в путь. За последние две недели он выпил больше спиртного, чем за два предыдущих года. По крайней мере, так ему казалось. Хотя Денни, скорее всего, сказал бы, что это предположение – чушь собачья.
– Наконец-то, слава богу, – вздохнула Вивьен. Она вылезла из машины и провела пальцами по своим длинным белокурым волосам, которые, что удивительно, даже не спутались за столь долгую поездку. Открыв заднюю дверь, она удостоверилась, что Люк спит мертвым сном.
– Ну да, теперь-то он в отключке. Мог бы поспать хоть немного в самолете.
Кейл улыбнулся, глядя на лежавшего на заднем сиденье четырехлетнего мальчика. Голова Люка была повернута набок, а рот раскрылся в идеальном «О». Сын унаследовал темные локоны Кейла, зато глубоко посаженные голубые глаза целиком достались ему от Вив. Люк даже не шевельнулся, когда Кейл взял его на руки и принес в дом, поднялся по лестнице в детскую, где снял с сына ботиночки, куртку и штанишки. После этого он забрал вещи из машины (все, кроме так и не долетевшего до Нью-Йорка чемодана), а Вивьен ходила по дому, щелкая выключателями и настраивая термостат.
– Хочешь бокал вина? – спросила она, когда он вернулся в дом. Она сняла длинное, почти до пят пальто, повесила его на крючок у двери и, поморщившись, стянула туфли. Почему-то она выходила из дома только в обуви на высоких каблуках.
Кейл, так и не снявший пиджак, посмотрел на часы:
– Я собирался пересечься с Денни.
– Подумать только, – усмехнулась жена, – мы были в отъезде две недели – и никакого Денни, никаких Бреннанов!
Кейл напрягся, однако, подавшись вперед, чмокнул жену в щеку:
– Я постараюсь уладить все дела как можно быстрее.
Он быстро вышел на улицу, вдохнул прохладный ночной воздух и снова сел за руль, но машину заводить сразу не стал. В поездке Вив вела себя замечательно: она почти две недели вместе с Кейлом объезжала его многочисленных родственников, которых она не знала, и если и понимала их ирландский акцент, то лишь наполовину. Она старалась сблизиться с его тетушками и кузинами, и с неизменной, словно приклеенной к лицу улыбкой выслушивала их бесчисленные истории. В итоге она вымолила у Кейла небольшое послабление: они вернулись в Нью-Йорк на пару дней раньше, чем собирались.
Из машины Кейл смотрел в окно гостиной: Вивьен поднималась по лестнице в их спальню в задней части дома, построенного в голландском колониальном стиле. В последнее время Вив часто говорила о том, что им стоит купить новый дом. Она хотела просторную хозяйскую спальню на первом этаже, свободную, открытую планировку, сантехнику из нержавейки и столешницу из кварца. Список пожеланий у нее был достаточно длинный.
Кейл мог бы вернуться в дом и встретиться с Денни завтра. Но сарказм Вивьен по поводу разлуки с Бреннанами его раздражал. Кейл завел машину и поехал к пабу.
Обычно он ходил туда пешком, так что на машине он добрался до паба за пять минут. По понедельникам паб Бреннанов закрывался пораньше, однако свет в здании все еще горел. Денни, наверное, мучается с бухгалтерией, пытаясь навести там хоть какой-то порядок. Если они вскоре не найдут другого бухгалтера, то им сам Господь Бог не поможет. Бреннаны управляют отличным пабом и рестораном, но вести собственные бухгалтерские книги не умеют совершенно.
На Со-Милл-роуд почти не было машин, так что Кейл не стал объезжать здание, а припарковался прямо перед пабом. Он открыл входную дверь и почувствовал знакомый запах полированного дерева и первоклассного пива.
Было довольно темно, но в конторке за баром горела лампочка.
– Денни? Я рад, что ты еще здесь. Я, пожалуй, пива выпью.
«Гиннесс» он наливал по всем правилам: Кейл наклонил бокал под сорок пять градусов, и когда тот заполнился на три четверти, он подождал, давая пене осесть. Сделав большой глоток насыщенного, совершенно не водянистого пива, Кейл снял пиджак и положил его на сиденье барного стула.
– Путешествие было ужасно долгим. Здорово было повидать всех, но это было крайне утомительно. – Он прошел до конца барной стойки и повернул к конторке. – Что у нас с Мамаронеком…
И тут он застыл на месте. Перед ним с лицом, разукрашенным желто-фиолетовыми синяками, у стола стояла Санди, глядя на него большими глазами.
– Господи Иисусе, – произнес он.
Ее рот наполовину скривился в улыбке.
– Я не Господи. Привет, Кейл.
Он узнал ее голос и наконец окончательно убедился, что это Санди. Его разум словно погрузился в туман, и все тело от макушки до пяток напряглось от волнения. Кейл так сильно хотел до нее дотронуться, что сделал шаг вперед, но тут же резко себя одернул и случайно выплеснул немного пива из кружки. Кейл наклонился и поставил кружку на картотечный шкаф.
– Я не знал, что ты в городе, – проговорил он. Он не мог отвести от нее глаз. Они были в разлуке целых шесть лет. Она подрезала волосы, теперь локоны доходили ей до плеч, и стрижка у нее была градуированной. На ней была футболка-оверсайз с разноцветными пятнами от краски, наверняка одолженная у Джеки. И ее лицо…
– Я в последнюю минуту приняла решение приехать, – сказала она. – Денни думал, что ты вернешься через пару дней.
Именно поэтому Кейлу до сих пор не сказали, что Санди вернулась домой.
– Я приехал пораньше. – Кейл кивнул на лицо Санди: – Что стряслось?
– Я в аварию попала. Но со мной все хорошо. – Санди пренебрежительно отмахнулась, и Кейл заметил, что другую руку, что была в гипсе, она прижимала к бедру. Черный – как это похоже на Санди.
– Как поживаешь? – спросила она. – Как твоя семья?
Его семья. Вивьен и Люк. Увидев Санди, он совершенно забыл о них.
– Все хорошо. У всех нас. – Кейл посмотрел на стол: похоже, Санди работала с какими-то документами. – И надолго ты здесь? – Он был ошеломлен, но его голос звучал спокойно.
– Трудно сказать. Мне нужно было немного отдохнут от Лос-Анджелеса, а Денни нужна была моя помощь. – Ее зрачки казались темными, а белки красными от лопнувших сосудов.
Он заставил себя отвести взгляд от ее лица.
– Да уж, кто бы спорил.
– Я подумала: вернусь на время, посмотрю, чем могу помочь… – Казалось, Санди наблюдала за его реакцией.
Что значит – «на время»? Бог мой. Она что, домой вернулась?
– Ну тогда, – проговорил он, – тебе стоило бы начать с гроссбухов, пока мы с Денни не попали в тюрьму или в приют для бездомных.
Что он, черт возьми, такое несет? Кейл пригладил волосы рукой и слегка дернул одну из прядей – вроде как ущипнул себя.
Санди вдруг залилась тем смехом, который он так хорошо помнил: глубоким и мелодичным, чуточку хрипловатым. Она указала на стол:
– Я уже начала копаться в бумажках.
Они обменялись всеми возможными банальностями, и если продолжат говорить дальше, то вырулят на опасные темы.
– Послушай, Кейл, я понимаю, что это странно, и я сожалею о… О многом. – К концу фразы ее голос задрожал.
У него в голове затренькали тревожные колокольчики. Этот разговор, да и вся эта ситуация – сплошное минное поле. Его пробила дрожь, и голова закружилась. Он словно выпал из реальности и больше не мог доверять сам себе.