Тайный голос

— Даже слишком смышленая. И учиться ей было совсем ни к чему. А этот полковник, он не из ФБР? Это твой новый бойфренд? Мне он понравился.
— Перестань, он мой управляющий. Может, он и из ФБР, ЦРУ или из КГБ. Я уже ничего не понимаю. А как ты? Где твоя девушка? Я не знаю, как лучше ее устроить. Мне кажется, непристойно класть вас в одну спальню. Пускай ее поселят рядом с тобой, ну хотя бы для приличия. Я понимаю, что все это глупости, но, мне кажется, я этим окажу ей уважение. И что, ты собрался жениться? А университет? Она твоя сокурсница?
— Нет, она учится на врача. Ее отец хирург. Семейная традиция.
— Похожа на актрису. Красивая девушка. Она тебя любит?
— Надеюсь.
— А ты ее?
— Ну ладно, не люблю эти душещипательные откровенности. Если бы не любил, стал бы привозить Рози сюда?
— Она, наверное, в шоке от наших домашних событий?
— Современная молодежь не так слабонервна, как ваше поколение.
— Знаешь, давайте поужинаем вечером где-нибудь втроем? Мне так неуютно сегодня дома.
Когда Чарли ушел, Энн осталась сидеть в кабинете и только машинально перекладывала свои бумаги на столе. Потом позвонила Улиссу.
— Мы могли бы увидеться? Погуляем в саду… Встретимся у водопадов, на террасе. Спасибо. Через десять минут…
Улисс быстро сбросил майку. Надел рубашку-поло с короткими рукавами. Он знал, что ему идут такие рубашки. Расстегнутый воротник удлинял линию шеи и подчеркивал его атлетическое сложение, и в то же время это не смотрелось так буднично, как в обычной майке, и не так официально, как в рубашке под галстук. Он и сам не совсем отдавал себе отчет, зачем он это делает. Все шло на уровне подсознания. Но когда он пошел в ванную за дезодорантом, тайный голос ехидно заметил: «Прихорашиваешься? Кажется, вам назначили свидание?»
Улисс задумался. Что я играю в кошки-мышки сам с собой? Я влюбился. И хочу… хочу эту женщину. А дальше посмотрим…
Он быстро прошел по дорожке сада и вышел к стеклянной террасе. Энн уже была там. Когда он вошел, она потянулась к нему навстречу. Всхлипнула. Улисс обнял ее и прижал к себе. Она не сопротивлялась. Они стояли так несколько минут. Для Улисса это были минуты счастья. Он заглянул ей в лицо. Глаза Энн были закрыты. Он поцеловал ее веки, мокрые щеки, прикоснулся к губам. Энн неожиданно встрепенулась и ответила ему на поцелуй. Они поцеловались более откровенно, соприкоснувшись языками. По телу Улисса пробежал огонь. Он сжал Энн в объятиях и ушел в самозабвенный поцелуй. На какое-то мгновение его язык стал выражением всей его страсти. Она застонала и ответила ему таким же глубоким поцелуем, словно отдаваясь губами и языком. По телу Энн пробежала судорога страсти. Они с трудом оторвались друг от друга и внимательно посмотрели друг другу в глаза.
— Ну вот, это случилось. Мы должны были снизиться. Я знала. — Энн отодвинулась от Улисса и села на столик, поставив ноги на скамейку. — Давай просто поговорим, ладно?
— Поговорим. Но я честно не ожидал такого поворота.
— Не ври, ты этого хотел. Тебе же не пятнадцать лет, уже большой мальчик. Я просто в состоянии глубокого потрясения. Меня часто предавали, но за всю жизнь не могу привыкнуть. А еще, мне ее жалко. Надо было быть с ней поласковее. У нее, наверное, были веские причины так поступить.
— Ты о Пегги? Да, очень веская причина. Самая веская в мире — денег урвать на халяву! Нашла о ком думать. Забудь. И думай о себе. Что надо этим родственничкам, ты догадываешься?
— А что тут гадать, ты уже сказал про самую вескую причину. Деньги, конечно. Но это меня не так волнует. Знаешь, мне нужно в Нью-Йорк. Проведать этого детектива, потусоваться. Я приглашена к Изе Кацу на традиционный раут. Вот что, давай поедем вместе… Меня раньше всегда сопровождал Уайн. Но теперь он выпал из обоймы. Я еду послезавтра. Завтра хочу пообщаться с Чарли и его девушкой. До меня только сейчас дошло, что она моя будущая невестка. Это так странно. Еще один стресс. Ты согласен на поездку?
— Предлагаешь быть твоим эскортом?
 
— Что-то не так? Собственно, почему мы не можем поехать вместе? И потом, ты же думаешь то же, что и я. Не здесь же нам заниматься этим в первый раз. Остановимся в шикарном отеле. А если что-то не заладится, вернемся, как будто ничего и не было.
— Шикарный отель мне пока не по карману. А на средний ты не согласна, как я вижу.
— Это все предрассудки. За отель заплачу я, а ты будешь платить за еду и такси. О'кей? Ну не порти вечер! Соглашайся. Еще секунда — и я обижусь смертельно. Как будто я тебя домогаюсь, а ты не хочешь.
— Прости и не говори глупости. Конечно, поедем. Иди ко мне, пожалуйста.
— Ну не здесь же. В стеклянной колбе, на глазах у всех соседей. А кстати, что там шипела Пегги? Ты действительно собирался с ней переспать?
Улисс притянул к себе Энн и начал осыпать поцелуями ее шею и грудь. От запаха ее кожи у него защемило в груди. Напоминание о какой-то Пегги было довольно ехидным. Но теперь Улиссу казалось, что ничего подобного он не хотел и не собирался делать. Поэтому он с жаром возмутился. В пылу поцелуев он чуть не раздел Энн догола. И только ее напоминание о Нью-Йорке, где все будет, как он хочет и по-настоящему красиво, а не впопыхах и стоя на террасе, немного остудило его разгоревшийся пыл.
Энн вернулась домой с пылающими щеками то ли от сердечного жара, то ли от щетины Улисса. Во всем ее теле была сладкая истома неутоленной до конца страсти. На душе было весело и тревожно. Но Энн любила это состояние влюбленности, это предчувствие близости, страсти и чего-то еще, необъяснимого, неизвестного. Хотя, если вдуматься, что такого неизвестного можно ожидать от романа с мужчиной? Будет или хороший секс, или ни какой, или средний. Если будет хороший секс, то она еще сильнее влюбится и станет делать глупости. Если так же сильно влюбится он, то, возможно, они поженятся. Если поженятся, то, возможно, потом разведутся или будут жить долго и счастливо и умрут в один день. Что мало вероятно и бывает только в плохих романах. Но все эти циничные умозаключения сейчас не работали в полную силу. Все эти предсказуемые варианты были смешны, потому что впереди была тайна. Тайна их будущей ночи любви. И Энн с замиранием сердца пыталась представить эту ночь и не могла ничего представить, хотя и была довольно опытна в любовной практике. Весь день она находилась то в приятной истоме, то в веселом возбуждении. Вечером Уайн пригласил всех в ресторан отметить свой отъезд. Энн предложила устроить проводы дома, а еду заказать в ресторане. Но Уайн ответил, что дома это не то. И все поехали в Арлингтон, в самый лучший китайский ресторан «Золотой дракон», расположенный между Мак-Лейном и Вашингтоном. Китайскую еду любили все без исключения. К тому же любой, даже дорогой китайский ресторан был дешевле других ресторанов, а Энн не хотелось напоследок выставлять Уайна. Деньги ему пригодятся на жизнь Нью-Йорке.
Когда все расселись за большим круглым столом, Улисс что-то сказал метрдотелю. Тот просиял и начал кланяться.
— Вы знаете китайский? — восхищенно воскликнул Чарли.
— Папа много языков знает, — с гордостью ответил Кевин, — и вьетнамский, и фарси, и испанский… А еще какой? Пап, скажи! Это… кхмерский. Да?
— Да это так, всего понемногу. На уровне — как дела и где туалет. Не слушайте Кевина. А китайцу я просто пожелал здоровья и долгих лет жизни, такая есть формула вежливости. Что будем заказывать?
— Да заказывайте что душе угодно. Я угощаю.
Уайн сидел рядом с Модестой. Она надела платье китайского покроя, с косой застежкой. И сидела, нежно улыбаясь и ловя взглядом каждое движение Уайна. Но тот почему-то не замечал этого. Он вел себя непринужденно, весело. И как будто ничего такого не случилось. А ведь вчера ночью он сам сказал Модесте: «Теперь ты обо мне будешь заботиться». Разве это не предложение руки и сердца? Модеста ждала, что Уайн объявит за столом об их помолвке, но он даже не прикасался к ее руке или к колену. Он никак не показывал ни ей, ни тем более окружающим, что между ними что-то произошло.