Тайный голос
— У меня слов нет, — только и произнесла она, — надо бы вызвать полицию.
— Она же ничего не украла, — заметила Энн.
— А вы проверяли? Духами вашими она точно пользуется. «Марк Джакобс» вы ей дарили? — спросил Улисс.
— С какой стати я ей буду дарить свои любимые духи? Я ей дарила деньги, она сама так просила. А откуда ты знаешь про духи? Ты ее обнюхивал? И вообще, как ты все узнал?
— У меня есть свои профессиональные тайны. Меня же приняли на работу для выявления всех, кто тебя обманывает. Я начал работать — и вот результат.
— Браво! Вот что значит привлечь профессионала! — зааплодировал Уайн. — А у меня тоже новость. Энн, как ты и загадала, меня пригласил на новую работу. Для меня нашлась одна маленькая роль. Я согласился. Энн, я могу уехать завтра? Ну, послезавтра?
— Конечно-конечно. Я рада за тебя. Модеста, пожалуйста, хоть ты не уезжай пока. А то соберешься замуж и все… — произнесла Энн и хотела уже уйти из зала.
Улисс остановил ее:
— Энн, я же никуда не еду. Давай решим, как мы встретим Джоан утром.
— Утром и решим. Я устала. Я позвоню, когда она приедет из так называемой больницы. Кстати, еды осталось еще на два приема. Хотите, доедайте, вы — наверное, не успели полакомиться. Спокойной ночи.
Уайн и Модеста дружно посмотрели вслед Энн.
— А ты собралась замуж, Моди? За кого?
— За тебя, наверное. Ты теперь звезда. Пойду фату примерять.
Уайн пожал плечами.
— Улисс, — обратился он к полковнику, — может, посидим, выпьем немного, а заодно и закусим?
— А почему бы и нет? Я ничего не ел. Что тут имеется из закусок?
Мужчины отнесли на кухню оставшиеся блюда и занялись поздним ужином.
— Ну что, мистер Рипепи? Решили нас покинуть? — спросил Улисс, отрезая от окорока кусок. — А кстати, что вы делаете с остатками от банкетов?
— Чаще всего гости все сметают без остатка. Не волнуйтесь, на продуктах денег не сэкономишь. Вы так рьяно взялись за хозяйство. А вот я артист — и останусь им навсегда. Энн святая женщина, что и говорить. Ну, кто я ей, если начистоту? А она меня приютила, вылечила. Впрочем, мы, художники, артисты, понимаем друг друга и должны помогать друг другу. Так было всегда, еще в античные времена, в эпоху Возрождения…
— А мне всегда казалось, что все творческие люди эгоисты и в постоянной ссоре друг с другом из-за зависти и повышенных амбиций.
— Наши ссоры не ваши ссоры. Ну да, если к нам попадает бездарность с этакими амбициями, то она лезет напролом. Но есть такая степень одаренности, таланта, когда все понятно без слов. Такие люди понимают друг друга и всегда поддерживают. Подлость начинается там, где кончается талант.
— А Энн по-настоящему талантлива, как вы думаете?
— Вообще-то не мешало бы иметь собственное мнение о женщине, в которую влюблен. Извини, что задеваю… ну и так далее. Несомненно, очень талантлива. К тому же она умеет еще и деньги зарабатывать, а это тоже талант. Я тебе скажу, только между нами, это секрет… Правда, все это знают. Ты помнишь такого писателя — Стива Монроя?
— Конечно, мы его даже в колледже проходили. «Остров ненависти», классика…
— Так вот, три его последних романа написала Энн.
— Не может быть!
— Кому ты говоришь! Он был ее гражданским мужем. И очень болел в последнее время. Что-то там с головой. Об этом все шушукались, но вслух не говорили. В нашей среде секреты хранить невозможно, обязательно просочится. Поэтому она получает его гонорары. Но все делают вид, что… Понимаешь? Зачем трогать прах гения. Он и правда был гений. Но Энн не хуже, я тебя уверяю. Но она разбрасывается. Я ей всегда говорю: пиши серьезную прозу, а не эту дамскую дребедень. Теперь она еще подвиглась писать эти опусы: «Сто советов, как покорить мужчину»… Как будто этому можно научить. Да я сам не знаю, как меня можно покорить. Думаешь, вот если бы она хорошо готовила… И вот она отлично готовит, а ты идешь в ресторан, потому что тебе скучно с ней есть этот замечательный обед. А потом встречаешь другую и думаешь: ах если бы она любила трахаться и мы бы с ней все дни и ночи этим занимались бы! И вот она обожает это дело, она супер по траху, но ты бежишь от нее к проститутке. Потому что проститутка не устроит тебе скандала из-за двадцатиминутного опоздания на концерт, не будет требовать отчета, с кем ты пил пять минут назад и не захочет познакомиться с твоей мамой.
Улисс засмеялся, потом стал серьезным.
— Слушай, ты сказал мне о любви, о моей влюбленности или мне показалось? С чего ты взял это?
— Ну, считай, что показалось. Я же старый волк в овечьей шкуре. Меня бросали такие роскошные женщины! Это только я заметил. Не бойся. Я же вижу, как ты каменеешь в ее присутствии, а когда ее нет, но она рядом, ты ждешь ее. Кстати, ты ей тоже небезразличен, так что у тебя есть шанс.
— Шанс провести одну ночь, а потом оказаться на улице? Зачем я ей нужен с ее талантом и деньгами?
— У нее свой талант, а у тебя свой. Она женщина, а ты мужчина. Люби, как умеешь. У вас должно быть партнерство, а не доминанта кого-то над кем-то. Понимаешь? Восхищайся тем, что она хорошо умеет делать, и корректируй ее промахи. Она станет делать то же самое. И у вас все получится. Ладно, не хочешь рисковать, твое дело. Но я бы хотел увидеть вас вдвоем на моей премьере. Может, выпьем за это дело?
— Уайн, мне кажется это лишнее. Иначе премьеры не будет. Давай заключим пакт — ты не пьешь и завоевываешь сцену, а я делаюсь правильным мужчиной и завоевываю Энн.
— Уговорил. Это даже интересно. Но, если ты проиграешь, я начну пить.
— Рискованное дело я задумал. Кто меня за язык тянул?
— Все, ставки сделаны, господа! Спокойной ночи!
Улисс ушел к себе, а Уайн задумчиво прохаживался по дому. Завтра или послезавтра он покинет этот гостеприимный кров. Начнется новая жизнь. Не такая комфортабельная, как здесь, но другая. Его жизнь. Любимый Нью-Йорк, маленький дешевый апартамент, репетиции, встречи. На этот раз он не сорвется. Конечно, поздно надеяться, что в его возрасте он сделает головокружительную карьеру, время потеряно. Но надо надеяться. Артисту нужна надежда… и немножечко любви. Уайн вздохнул и вышел на воздух. Он обогнул усадьбу и направился на половину Модесты. Подошел к дверям. Дверь была не заперта. Уайн вошел в маленькую прихожую, прошел по коридору мимо изящного будуара и деликатно постучал в дверь спальни.
— Войдите, — раздалось за дверью.
Странно, она даже не спросила, кто там может быть, тоже ждала?
Уайн робко вошел в комнату. Модеста сидела возле туалетного столика. Она уже оделась в пестрый халат — кимоно с широким поясом, но еще не стерла косметику с лица. Увидев Уайна, она тихо и удивленно вскрикнула. Но тут же овладела собой и выжидательно посмотрела на неожиданного ночного гостя.
Уайн непринужденно сел в кресло, сделал вид, что собирается закурить, но потом рассмеялся и развел руками: дескать, пошутил.
— Модеста, — начал он, придавая своему бархатному голосу еще более мягкий доверительный тембр, — я уезжаю, и мне не хотелось бы расстаться с тобой так… словно мы чужие.
— Расстанемся как родные, — насмешливо ответила Модеста. — Одна моя родственница завтра утром явится. Считай себя вторым по степени родства.
— Ну это же все не то! Не так! — воскликнул Уайн. — Ты говоришь так из гордости, а не от сердца. Хорошо, я виноват. И не виноват. Но если ты хочешь… Вот я встал на колени. Я весь твой. Можешь разить меня мечом, жечь огнем…
— Я тебя водой оболью сейчас, жалкий комедиант! Встань с колен и перестань хватать меня за юбку. Что ты такого сделал? За что тебя прощать? Это ты меня прости, что я не смогла тебе увлечь.
— Для тебя я жалкий? Конечно, что может быть ничтожнее несостоявшегося в постели мужчины. Но есть вещи, которые нельзя говорить. Нельзя говорить мужчине, что он импотент.
— Это не ко мне. Это тебе сказал кто-то другой! Вот ей и устраивай спектакль!
— Ты ревнуешь, Моди? Ты ревнуешь меня к этой аферистке? Этой малолетней нимфоманке? Я все делал ради тебя! Пил какую-то гадость, у меня только вчера прекратилась диарея. Представь себе. Я хотел потренироваться на этой шлюшке, чтобы войти в норму и доставить тебе море удовольствия.