Путевой обходчик

— Ну тогда я и без фонарика обойдусь.
Катя наклонилась к краю площадки и снова пристально вгляделась в темноту под клетью.
— Нет, — сказала она. — Ничего не ви…
Договорить девушка не успела. Вокруг ее шеи обвился черный кабель и потянул ее вниз. Катя захрипела, схватилась одной рукой за петлю, а другой за стенку клети. Новый рывок едва не сбросил девушку с площадки, но Гром успел схватить ее за ноги.
Катя, просунув пальцы под петлю, попыталась ее ослабить. Очередной мощный рывок пододвинул ее ближе к краю. Гром перехватил кабель, уперся ногами в стенку клети и потянул кабель на себя. Мышцы его вздулись, лицо покраснело от напряжения. Еще рывок — и толстый кабель врезался Виктору в ладони, словно рыболовная леска.
Гром зарычал и с удвоенной силой потянул кабель на себя. Кабель натянулся как струна. Глаза Грома налились кровью, зубы заскрипели, словно на них попал песок.
На этот раз дернул Гром. Кабель со звоном лопнул, и грабитель отлетел к стенке клети, едва не пробив ее спиной. Ладони его были ободраны в кровь.
Катя закашлялась, ослабив петлю, сняла ее через голову. Гром протянул руку и обнял перепуганную девушку за плечи.
— Ничего, сестренка, — устало и хрипло проговорил он. — Прорвемся. Все будет хорошо.
Гром достал из кармана флягу с водкой, открыл крышку и поднес к побелевшим губам Кати.
— Хлебни. Тебе надо выпить.
Катя отпила глоток и закашлялась, схватившись за горло.
— Ничего, ничего. Жива, и ладно. — Гром тоже отхлебнул из фляжки и завинтил крышку.
— Я… ис… — пыталась объяснить Катя.
Но Гром прижал палец к губам и покачал головой.
— Пока не говори. Держись. — Он погладил ее по голове, успокаивая, и посмотрел по сторонам. — Скоро он придет сюда за нами. Надо уходить.
Гром легко, словно не было этой изнурительной схватки, вскочил на ноги и по-обезьяньи проворно влез на крышу клети. Протянул руку Кате:
— Хватайся, сестренка!
Катя послушно взялась за руку. Гром втащил девушку на крышу клети. Осмотрелся и показал рукой на видневшуюся в паре метров металлическую площадку лестничного пролета.
— Сейчас качнем клеть и переберемся туда! — сказал он. — Держись крепче!
Гром раскачал клеть и ухватился руками за площадку.
— Давай… — кряхтя от напряжения, проговорил он. — Перебирайся.
Катя перелезла на площадку.
— Отойди подальше, — скомандовал Гром.
Катя послушно отошла. Гром выпустил клеть и, оттолкнувшись от нее ногами, впрыгнул на металлическую площадку. Лицо его было мокрым от пота.
— Ну вот, — произнес он, восстанавливая дыхание. — Теперь ему до нас не так просто добраться. Задерживаться нельзя. Иди за мной.
Через пять минут Катя и Гром пробрались в вентиляционный коллектор. Сначала потолок был слишком низким, и им пришлось продвигаться почти ползком. Но с каждым метром высота коллектора увеличивалась. Наконец они смогли выпрямиться и идти по коллектору в полный рост.
Внезапно Катя остановилась.
— А это что такое? — спросила она, показывая на дверь, ведущую в вентиляционную камеру.
— Ты молодец, — похвалил Гром.
Он толкнул дверь, и она со скрипом открылась.
— Сюда! — сказал Гром.
Они вошли в камеру, прошли несколько метров и оказались перед двумя огромными вентиляторами. Гром бегло их осмотрел. Вентиляторы были вмонтированы в бетонную стену.
— Ну как? — нетерпеливо спросила Катя.
— Все так, как я и ожидал, — пробормотал Гром.
Где-то поблизости послышался оглушительный скрежет. Катя вздрогнула и посмотрела в сторону железной лестницы. И снова скрежет эхом пронесся по подземелью.
— Он идет! — воскликнула Катя. — Идет за нами!
— Знаю, — ответил Виктор.
— Гром, что нам делать? — нервничала Катя. — Куда нам бежать?
— Пробраться можно, — отозвался Гром. — С той стороны есть проход. Мы должны пролезть между лопастями вентилятора.
Катя в ужасе посмотрела на огромные лопасти.
— Я туда не полезу, — заявила она. — Это же реальная мясорубка, как можно туда соваться?
Гром усмехнулся:
— Мясорубка, говоришь? Сейчас мы это проверим.
 
Он нагнулся и просунул голову между лопастями вентилятора. Однако Катя схватила его за руку и дернула на себя.
— Ты что? — удивленно спросил Гром.
— Гром, не надо! — жалобно попросила она. — Я боюсь! У меня нехорошее предчувствие!
— Плюнь на предчувствия. Все будет хорошо.
— Нет, правда! — продолжала канючить Катя. — Надо искать другой выход!
Скрежет послышался снова, но теперь гораздо ближе, чем прежде.
— Нет времени, — отрезал Гром.
Он высвободил руку из судорожно сжатых Катиных пальцев и снова повернулся к лопастям. Пока он пролезал, Катя изо всех сил держала лопасти, чтобы они, не дай бог, не сдвинулись с места.
А в пятнадцати метрах от Кати огромная рука протянулась к силовому щитку…
Гром с трудом протиснулся через лопасти, обернулся и скомандовал:
— Давай, сестренка, теперь ты! Просовывай руки, я подхвачу тебя.
Катя робко протянула руку к вентилятору, коснулась пальцами лопастей. Гром попытался дотянуться до ее руки с противоположной стороны.
— Еще! — велел он.
В это время где-то поблизости раздался грохот, словно кто-то сильно ударил по чему-то железным молотом.
Вдруг мотор вентилятора тихо загудел. Катя испуганно отдернула руку. Лопасти дрогнули и пришли в движение. Мотор взвыл, лопасти рванули по кругу, набирая бешеную скорость.
Поток воздуха отбросил Катю к двери вентиляционной камеры. Девушка успела схватиться за дверную ручку и с трудом удержалась на ногах.
С противоположной стороны послышался стон: поток воздуха всасывал Грома в работающий вентилятор. Виктор изо всех сил упирался ногами и руками в бетонную стену, но его подтягивало все ближе и ближе к бешено вращающимся лопастям.
— Гро-ом! — прокричала Катя. — Гром, ты в порядке?
Он сжал зубы и ухватился за торчащую из стены трубу. Взревев, как зверь, вырвал трубу из стены и сунул ее между вращающимися лопастями. Вентилятор рявкнул и остановился. Заклиненные лопасти угрожающе загудели. Труба задрожала и заскрежетала в руках Грома.
— Быстрей! — крикнул Гром, кряхтя от напряжения. — Давай ко мне!
Катя смотрела на подрагивающие лопасти расширившимися от ужаса глазами.
— Давай же! — торопил Гром, изо всех сил сдерживая трубу. — Я не смогу держать долго!
Катя прижала руки к груди и жалобно проговорила:
— Я боюсь!
— Останешься там, погибнешь в темноте! — рявкнул на нее Гром.
— Я не могу! — в отчаянии крикнула Катя.
— Врешь, можешь! Ты смелая девушка! Давай! Быстрей!
Катя подошла к вентилятору, помедлила секунду, как пловец, собирающийся нырнуть с берега в холодную воду, потом вытянула руки и бросилась между лопастями.
Гром схватил девушку за руку и, застонав от напряжения, втянул ее сквозь отчаянно гудевшие и трещавшие лопасти. Гром оттолкнул Катю от себя.
— Подальше! — крикнул он. — Отойди за воздухорез!
Катя сделала, как он велел.
Поняв, что девушка в безопасности, Гром хорошенько уперся в пол ногами и, выпустив из пальцев трубу, отпрыгнул в сторону.
— О господи! Как я за тебя испугалась! — причитала Катя, вытирая ручьем лившиеся слезы о плечо Грома.
Гром прижал ее к себе и погладил ладонью по голове.
— Ничего, — мягко сказал он. — Прорвемся, сестренка. До выхода осталось немного. Сейчас чуток передохнем и двинемся дальше.
Катя обняла его и зарыдала.
— Ну-ну-ну, — ласково приговаривал Гром, гладя девушку по волосам. — Не надо плакать. Соберись, у нас впереди еще много работы.
Катя вдруг вспомнила, как в детстве ее точно так же гладил отец. Что же тогда произошло? Кажется, она упала с качелей. Упала на разрыхленную землю, поэтому ушиблась несильно, но зато рыдала будь здоров. Не столько от боли, сколько от испуга и обиды. Почему качели сделали это? Почему они сбросили Катю? Неужели она такая плохая? Или это качели плохие?