Тень у порога

Размышляя над этим, я, должно быть, не услышала дверного звонка: в столовую вошел Клим. На волосах его блестели капли растаявших снежинок, на бледном лице угадывался румянец. Неужели он шел пешком?
– Извините, задержался на работе.
– Я думал, твоим клиентам некуда торопиться, – хмыкнул Димка.
В нашем городе у Клима, или Гунара Танатоса – именно это имя значилось в его паспорте, похоронное бюро. Называется оно «Ангел» и отличается невероятной для такого места помпезностью.
– Неплохо, – ухмыльнулся он, оценив шутку.
Клим сел напротив меня. Я невольно отвела взгляд. От соседства с ним по всему телу побежали мурашки. Я скучала. Очень скучала.
Лионелла постаралась на славу – все было настолько вкусно, что во время ужина мы едва успели переброситься и парой фраз. Я даже хотела было отвесить старушенции комплимент, сравнив ее стряпню с «Пеперрони», которую ела вчера. Но вовремя передумала.
Когда с десертом было покончено, Максимильян пригласил нас в кабинет. Предложение перебраться туда меня нисколько не удивило, я подозревала, что собрались мы сегодня не просто так.
В «доме с чертями» у Бергмана два кабинета: личный, в одной из готических башен, и второй, предназначающийся для встреч с клиентами. В него мы сейчас и направились. Сомневаюсь, что кто-то придет сюда во внеурочное время, однако вчетвером тут в любом случае гораздо удобнее, чем наверху.
Все три окна кабинета выходят во двор, сейчас деревянные жалюзи на них были опущены. На полках здесь стоят реторты, астролябии и прочие диковины. Рядом с диваном на консоли возвышается старинный глобус. В целом обстановка подходит скорее музею, чем кабинету. По крайней мере, разглядывать экспонаты можно бесконечно. Тем более что после поездок Бергмана их становится больше и появляется что-то новое.
Максимильян устроился за огромным резным рабочим столом. Мы с Климом сели в кресла неподалеку, а Димка поместился на диване, успев извлечь откуда-то свою верную спутницу – потертую сумку с ноутбуком.
– Не буду ходить вокруг да около, – начал Бергман. – Кажется, у нас может появиться интересное дело.
– Наконец-то, – отозвался Димка и заметно приободрился.
К деньгам он всегда был совершенно равнодушен, значит, успел соскучиться по работе. В общем-то, я его прекрасно понимала.
Клим смотрел куда-то сквозь Бергмана и никак свое отношение к новости не выказал.
– Около полугода назад в наш город из Москвы переехали супруги Ольховы. Они купили дом возле Гоголевского сквера. Однако кому-то пара явно перешла дорогу. Очень скоро они стали получать анонимные послания с угрозами в свой адрес. Ольхов неохотно об этом говорит, но от всей ситуации веет чертовщиной.
– Наш профиль, – хохотнул Поэт.
– И чего от них хотят? – подал голос Клим.
– С этим, думаю, нам и предстоит разобраться.
– Нам? – перебила я. – Разве угрозы – не повод обратиться в полицию?
– Там Ольховы уже были. Безрезультатно.
– Посоветовали вернуться, когда угрозы приобретут осязаемый облик? – догадался Клим.
В ответ Максимильян молча кивнул, а Димка добавил:
– А злодеи сами явятся к ним с повинной.
– Задача показалась мне интересной, – подытожил Джокер. – Они будут здесь завтра в половине одиннадцатого. Если вы не против взяться за это дело, разумеется.
Бергман смотрел на меня, но, пока я подбирала слова, заговорил Димка:
– Лично мне надоело сидеть без дела, так что я согласен на любое расследование. Угрозы так угрозы.
– Сколько им лет? – невпопад спросил Клим.
– Ольховым около тридцати, я думаю.
– И что сподвигло молодую пару сменить столицу на этот хоть и славный, но гораздо менее перспективный город?
– Карьеру оба построить уже успели. Притом весьма успешную. Он – айтишник. – Тут Бергман перевел взгляд на Димку. – Она – бухгалтер. В настоящий момент оба работают из дома, поэтому жить они, в теории, могут хоть на Бали, хоть на Камчатке. Ну а почему выбор пал именно на эти края, мы можем узнать уже завтра.
– Попробуем, – нахмурился Клим.
Бергман выжидательно смотрел на меня.
 
– Я согласна.
Я постаралась, чтобы ответ мой прозвучал как можно более равнодушно, хотя в душе искренне была рада тому, что на горизонте появилось дело, которое Максимильян счел достойным нашего внимания. Сидеть целыми днями в Варькиной квартире и дальше, читая книжки и готовя ужины, становилось невыносимо скучно. Уверена, что Джокер почувствовал мои истинные эмоции, но виду не подал.
Бергман пригласил нас перебраться в гостиную. Лионелла приготовила для нас кофе с домашними шоколадными трюфелями. Похоже, этот день воспринимала как праздник не я одна.
Когда с кофе было покончено, я первая засобирались домой. От Варьки пока не поступало ни звонков, ни сообщений, но она могла вернуться с минуты на минуту, и свое длительное отсутствие мне пришлось бы объяснять. Делать это мне совершенно не хотелось.
Максимильян предложил остаться на ночь в его доме, тем более что встреча с клиентами запланирована уже на утро. Я отказалась и покинула «дом с чертями».
Проходя от остановки троллейбуса во двор Варькиного дома, я обратила внимание, что свет в окнах не горит. Зашла в небольшой круглосуточный магазинчик по соседству и купила пачку пельменей. Время почти десять, подруга явно заработалась, а форелью и трюфелями ее вряд ли покормили.
Пантелеевна пришла следом за мной, я едва успела переодеться. Против пельменей подруга не возражала и вообще была сегодня необыкновенно молчалива. После ужина быстро отправилась в комнату, а я разобрала раскладушку и улеглась, хотя спать мне совершенно не хотелось. В голове сменяли одна другую сцены сегодняшнего вечера. Я то и дело возвращалась к тому, что говорил Клим, как он смотрел на меня.
«Веду себя как восьмиклассница», – пожурила я сама себя и вскоре все-таки уснула.
В семь тридцать утра Варька, как обычно, пришлепала в кухню и включила кофемашину. Я собрала раскладушку и пожарила яичницу, пока подруга принимала душ. Расправившись с завтраком, она отправилась на работу, а я начала собираться к Бергману. Я была почти готова, когда позвонил Димка:
– Тебя подвезти?
– Доберусь.
– Сегодня минус пятнадцать, – настаивал он.
– Спасибо за заботу, – ответила я и отключилась.
Я подошла к окну, термометр слова Поэта подтверждал. Тем не менее пятнадцать – не тридцать, нет причин сообщать Димке адрес, по которому я сейчас проживаю. В том, что именно это было его конечной целью, я почти не сомневалась. Поэт за руль садился крайне редко, предпочитая общественный транспорт. Вряд ли в мороз дела обстояли иначе. Хотя кто знает.
К «дому с чертями» я добралась за пятнадцать минут, успев не только замерзнуть, но и промочить ноги. Спасибо городским властям, что не жалеют для граждан реагентов, благодаря которым пушистый белый снег превращается в серую жижу.
Лионелла внимательно осмотрела меня с головы до ног, помогая снять пальто.
– В вашей комнате наверху среди остальных вещей есть несколько пар носков.
Иногда я всерьез думаю, что она обладает сверхспособностями и чтение мыслей – самая незначительная из них.
– Вы копаетесь в чужих вещах? – съязвила я.
– В процессе уборки в чем только не приходится копаться, – невозмутимо ответила она, развернулась и удалилась в глубь коридора.
Я поднялась наверх, в комнату, где обычно останавливалась. Заглянула в платяной шкаф и действительно обнаружила в одном из выдвижных ящиков среди прочих вещей носки.
Я присела на кровать, стянула с ног промокшую пару и сунула ее в сумку. Не удержалась и плюхнулась плашмя поверх покрывала, раскинув руки. «Надо снять номер в гостинице и нормально выспаться», – подумала я и тут услышала:
– Плохо спала?
На пороге стоял Бергман. Я быстро села и, откашлявшись, ответила:
– Спала отлично, сны не донимали.
Надо признать, мне действительно перестали сниться странные сны с воспоминаниями о прошлой жизни, где я либо воевала, либо спасала, либо любила кого-то из нашей компании. Точнее, их прошлые воплощения.