Жена на выход

— На будущее, — угрюмо процедил Стравинский, пропуская меня вперед, в огромный холл с колоннами, которые возвышались по трем сторонам помещения.
— Любишь же ты помпезность, — фыркнула я, когда мы вошли в лифт. Макс мою реплику молча проигнорировал.
В приемной нас встретила секретарша, и я чуть не подпрыгнула от ее приторного приветствия. Что она тут делает в такую рань?
— Твои сотрудники ночуют здесь, что ли? — шепнула Стравинскому, а он лишь бросил на меня быстрый строгий взгляд. — Рабовладелец, — выдохнула язвительно.
— Доброе утро! — Макс обратился к секретарше, которая тут же вытянулась по струнке. — Сделай, пожалуйста, кофе Карине Константиновне, — после этого взглядом указал мне на диван.
— Не нужно, — тихо сказала я девушке, но та уже отвернулась к кофемашине.
Конечно, разве может она ослушаться великого и ужасного Максимилиана Анатольевича? Хм, не хотела бы я работать у такого шефа…
Дождавшись, пока Стравинский скроется в своем кабинете, я тихонько вышла в коридор, подальше от чересчур исполнительной секретарши. Не удивлюсь, если она начнет в меня кофе насильно заливать, раз уж биг босс приказал.
 
Неспеша двинулась вдоль стены, от нечего делать рассматривая таблички на кабинетах. Собралась уже возвращаться обратно, как услышала смутно знакомый голос.
— Да, Герман Алексеевич, — подобострастно говорил он. — да, улетает в Эмираты… Сегодня… Нет, не знаю. Да, но…
Подкралась к приоткрытой двери и заглянула сквозь узкую щель. Нет, я не хотела подслушивать! Но ведь этот человек явно вел речь о Максе…
Я смогла увидеть лишь часть спины и затылок. Не знаю, почему, но я вдруг почувствовала неприязнь к этому мужчине.
— Вот гадство! — выругался он, отключив мобильный.
Потом резко развернулся и, кажется, заметил меня. Быстрыми шагами направился к двери, а я попятилась назад, пока не уткнулась в мощный мужской торс. Мне не надо было оборачиваться, чтобы понять, кто меня сейчас обнял, обхватив рукой живот. Прикосновения Макса я не перепутаю ни с чьими другими, я давно научилась узнавать его…
— Ты куда опять убежала? — упрекнул меня он, прижимая еще сильнее к себе.
Я не спешила высвобождаться из рук Стравинского, потому что на каком-то подсознательном уровне чувствовала опасность от человека, который вот-вот выйдет из кабинета. Дверь распахнулась слишком резко, будто тот, кто ее открыл, был крайне зол.
    
Глава 2
Обвела взглядом появившегося мужчину. Угловатая, тощая фигура, острые черты лица, серые, почти бесцветные глаза…
— Олег? — ошеломленно прохрипела я.
Все-таки не зря этот друг детства, коим считает его Макс, всегда меня раздражал, начиная с первого нашего знакомства в клубе! Хотя не стоит делать поспешных выводов — вдруг я что-то неправильно поняла…
Олег внимательно просканировал нас с Максом, задержавшись на его руке, все еще покоящейся на моем животе. Нехотя отодвинулась от Стравинского и, не желая встречаться взглядами с его "другом", опустила глаза.
— Ты чего здесь так рано, дружище, — пожал ему руку Макс, а меня слегка передернуло. — Не бережешь себя, — рассмеялся по-доброму.
— А вы вместе летите в Эмираты? — растянув бледные губы в неестественно широкой улыбке, спросил Олег.
— Мы же договорились, не задавай вопросов, на которые, увы, я не имею права тебе ответить, — Стравинский пожал плечами и, взяв меня под локоть, повел к лифту. — Пока, Олег, остаешься за главного.
Я чуть не задохнулась от шока и, округлив глаза, неодобрительно посмотрела на Макса, но он был погружен в свои мысли. Уже заходя в лифт, бросила взгляд на все еще стоящего в коридоре Олега: тот определенно был в ярости! Лицемер! Да что здесь происходит?
Металась между желанием рассказать все Максу и стремлением ни во что не вмешиваться, потому что это не мое дело! Заметив мое состояние, Стравинский уже в салоне автомобиля резко придвинулся ко мне, положив руку на спинку сидения, и рыкнул:
— Говори уже! Я же вижу, ты что-то хочешь сказать! Сил нет наблюдать, как ты тут нервно ерзаешь… Что ты опять натворила?
— Почему сразу натворила? — возмутилась я.
— Го-во-ри, — по слогам отчеканил. — Или мы опоздаем в аэропорт!
Я прикусила нижнюю губу и с сомнением посмотрела Максу в лицо. Некоторое время размышляла, как и что ему сказать. Он же не отрывал взгляда от моих губ, в какой-то момент порывисто вздохнул и отпрянул от меня.
— Кто такой Герман Алексеевич? — тихо пролепетала я. — Какой-то ваш партнер?
Услышав это имя, Стравинский со злостью посмотрел на меня. Его глаза буквально наливались кровью. Я давно его таким не видела, поэтому непроизвольно вжалась в кресло.
— Прости, — шепнула я, думая, что подслушала какую-то секретную информацию.
Макс тряхнул головой, будто пытаясь прогнать накатившие эмоции, и уже спокойнее обратился ко мне:
— Ты тут не при чем… Где ты слышала это имя?
Я поспешно рассказала ему все, не видя смысла что-то скрывать. Тем более, если это касается ненавистного мне Олега… Стравинский задумчиво хмыкнул и вцепился руками в руль, глядя перед собой.
— Он называл фамилию? — процедил сердито.
— Нет, — еле выдавила из себя я. — Что случилось? Кто этот Герман?
— Судя по всему, Емельяненко, — небрежно бросил Макс, но я не могла вспомнить, где слышала эту фамилию. — Но я хотел бы ошибаться…
Подумав, Стравинский достал мобильный и набрал нужный номер, даже не пытаясь скрыть от меня этот разговор.
— Привет, Игорь! Нужно понаблюдать за одним моим сотрудником, информацию скину позже… Спасибо, — и отключился.
— Ты — страшный человек, — выдохнула я. — И за многими ты… наблюдаешь?
— Я осторожный. И если ты хочешь знать, следил ли я за тобой, то нет. Не следил… — отрезал Макс, всем своим видом показывая, что разговор окончен.
 
* * *
В аэропорту Дубая немудрено было потеряться, поэтому я крепко держалась за руку Макса, пока мы покидали терминал. Мы быстро шли по сияющей, немного скользкой плитке, и я еле успевала осмотреться вокруг. Декоративные пальмы, серебристые колонны, рябящие информационные табло, россыпь бутиков и кафе, многочисленные указатели. Мимо нас торопливо сновали туристы в европейской одежде и неспешно проплывали арабы в национальных нарядах. Это был отдельный мир, в котором ультрасовременные технологии чудным образом соединялись с вековыми традициями.
Покинув помещение аэропорта, которое охлаждалось кондиционерами, мы вышли на душную улицу, и я сразу же почувствовала контраст. Жара окутывала меня, не позволяя сделать вдох, проникая в каждую клеточку тела. Пытаясь хоть как-то спастись от нее, я скинула свой пиджак, оставшись в тонкой шифоновой блузке без рукавов.