Храм Юнисы

Тебе известно и о монастыре, и его древнем имени. Откуда? Ведь ты не носишь знаков послушника, прошедшего посвящение? Но главное, на тебе печать Чёрного Дракона.
– Какая печать?
– В поединке, – терпеливо пояснил лекарь, – когда ты начал пляску смерти, твои глаза стали совершенно чёрными, а когда Бин Ван зацепил тебя саблей, ты этого даже не заметил. Помнишь, после поединка я осматривал тебя?
Андрей утвердительно кивнул.
– На твоей куртке, – продолжил лекарь, – есть большой порез от сабли, но раны на руке нет, нет даже царапины. В легендах говорится, что так «Лу Ван» отмечает своих воинов, наделяя их невероятными способностями.
– Тут ты ошибся, старик. Твой «Лу Ван» здесь ни при чём. На рукавах моей рубашки пришиты карманы, я в них храню запасные обоймы. Бин Ван действительно достал меня. Его сабля разрубила ткань, но не справилась со стальной обоймой. Так что здесь у вас, господин лекарь, ошибочка вышла.
– Нет, Ан Ди, – улыбнулся гость, – «Лу Ван» не ошибается. Это он захотел, чтобы ты пришил карманы на рукава рубашки.
– Если на это смотреть с такой точки зрения, – усмехнулся Андрей, – типа, что всё в руках Господних, тогда – да.
Лекарь снисходительно улыбнулся:
– Пусть так. С самого твоего появления в крепости я наблюдал за тобой. Твоё тело молодо, но разум и дух выдаёт в тебе опытного воина, привыкшего командовать многими людьми. Ты убиваешь, будто выполняешь обычную скучную работу. Я уверен, что души убитых тобой воинов сотнями толпятся в чертогах храма Юнисы. Я знал многих мастеров меча и поверь, намного искуснее тебя, но ты действительно способен двигаться невероятно быстро.
Как с этим быть? Тоже случайность?
Андрей на минуту задумался:
– Так и есть, когда я сражался с Бин Ваном, мне казалось, что бандюк двигается неуклюже и непозволительно медленно. Да и на хуторе было ощущение, что я наперёд знаю, что будут делать бандиты в той или иной момент, – его мысли снова перескочили на поединок, – а ведь с Бин Ваном действительно что-то было не так, – Андрей вспомнил выражение ужаса на лице атамана, когда тот посмотрел ему в глаза. – Порез на куртке я тоже видел. Согласен, он слишком широкий. Тогда я не придал этому значение, подумал, что обойма выручила.
А если лекарь не врет и Бин Ван действительно достал меня саблей?
С таким порезом он должен был мне руку отхватить, а на мне ни царапины. Я что, берсерк, [69] что ли? – растерялся Андрей. – Опять же лекарь говорил о храме Юнисы. А я уже стал забывать, как оказался в этом мире. Чудны дела твои, Господи! Или «Лу Ван»? Тут без ста граммов не разберёшься. Интересно, что лекарь знает о храме Юнисы и причём тут Шаолинь?
– А тебе, старик, откуда известно название монастыря? – спросил Андрей.
– Я – посвящённый.
– И тебе известно о храме Юнисы и Чёрном Драконе?
– Конечно, ведь я член ордена Чёрного Дракона.
– Значит, ты решил, что я его воин, и пришёл помогать мне?
– Служить «Лу Вану» – обязанность всех членов братства.
– Бред какой-то, – недоверчиво произнёс Андрей.
– Не такой уж и бред, покачал головой старик. Наберись терпения, и я расскажу тебе всё по порядку…
 
Глава 39
– Семь сотен лет назад «Лу Ван» покинул нас. С тех пор бесчисленные беды и несчастья обрушились на Китай. Сначала страну захватили чжурчжэни, потом монголы. Пришедшие им на смену маньчжурские правители до сих пор относятся к Китаю, как к захваченной территории, и беспощадно эксплуатируют население, выжимая из него последние соки. Процветает коррупция и взяточничество. Армия настолько разложилась, что полностью утратила способность защищать свою страну. На юге тридцатитысячная китайская армия рассыпалась под натиском всего одного экспедиционного корпуса англичан. А на севере – проиграла войну варварской Японии. Зато мы преуспели в подавлении восстаний собственного народа, – горько усмехнулся лекарь. – После разгрома тайпинского восстания были казнены миллионы патриотов, выступивших против иностранных компаний, отравляющих Китай опиумом…
– Подожди, я-то тут при чём?
– Тебя выбрал «Лу Ван».
– Но я же русский, а Чёрный Дракон, насколько я понимаю, покровитель Китая.
– Для высших сил нет разницы, какой ты национальности, все мы для них неразумные дети, вышедшие из одной колыбели. А национальность?
Я вижу в твоих руках германские пистолеты, но ведь их изготовили не в твоей стране. Тебе это как-то мешает стрелять из них?
– Ты хочешь сказать, что я орудие в чьих-то руках?
Лекарь усмехнулся:
– «Всё в руках Божьих!» – ведь так у вас говорят? По твоим глазам я вижу, что ты проходил через врата Юнисы. И раз ты здесь, значит, твой дух был не готов остаться в стране вечного покоя. Вот Чёрный Дракон и отправил тебя сюда, чтобы ты выполнил своё предназначение.
– И в чём оно заключается?
– Не знаю, – пожал плечами лекарь, – «Делай, что должен, и будь что будет!»
– Это изречение из «Бусидо» – кодекса японских самураев?
– Нет, усмехнулся Ван Хэда, – это кредо воинов Чёрного Дракона, известное ещё до строительства Великой Стены, когда японские варвары бегали по своим островам в шкурах животных и охотились стрелами с каменными наконечниками.
– Постой! – воскликнул Андрей, – ты сказал, что Чёрный Дракон покинул страну более семисот лет назад.
– Да, в 1127 году, когда чжурчжэни под предводительством кровавого Агуды захватили Китай.
– Значит, ваше братство ищет исчезнувший в те времена символ Чёрного Дракона, золотую пластину «Лу Вана»?
– А ты хорошо знаком с описанием реликвии, – удивился лекарь, – только пластина, о которой ты говоришь, никакого отношения к Чёрному Дракону не имеет, да и не золотая она вовсе.
Андрей недоверчиво уставился на лекаря.
– Большая пластина, – продолжал лекарь, – покрытая чёрным лаком – это походный алтарь. Иногда ее называют Зеркалом Жёлтого императора [70].
Сам «Лу Ван» – это небольшая табличка с нанесёнными на ней древними иероглифами, вырезанная в виде лепестка лотоса.