Храм Юнисы
– Разрешите?
– Заходи, заходи, – улыбнулся отец.
– Чай будешь? – кивнул на стол Вань.
– Не откажусь.
– Осторожно, горячий, – предупредил отец.
– Бери сахар и лимон, – добавил Вань.
– Спасибо, – улыбнулся Андрей, наблюдая, как старый учитель подвигает к нему блюдечко с нарезанными дольками лимона.
– Давай, налегай. Чай не пил – какая сила? Чай попил – совсем ослаб, – пошутил китаец.
Долгая дорога подходила к концу. Натруженное железо рельсов жёстко и надсадно скрежетало под колёсами запыленного железнодорожного состава. За поворотом показались очертания Владивостока.
– Пора складывать вещи, – поднялся отец, – подъезжаем.
Андрей вернулся в купе, собрал вещи и в ожидании остановки присел на диван. За закопченным окном жёлто-зелёный приморский пейзаж сменился мельканием зданий. За ними показалась гигантская поленница дров и перекрыла весь вид. Но вот она закончилась, и на небольшом одноэтажном здании мелькнула вывеска «Седанка». Следом проплыл беленький домик станционного обходчика и потянулась череда городских дач.
Раздался протяжный гудок паровоза, и пассажирский состав, огибая берег Амурского лимана, устремился к дымящему многочисленными трубами городу. Впереди показалась бухта Золотой Рог. Хоть и считалось, что Владивосток находится на одной широте с Ниццей и Флоренцией, но свежий ветерок и остатки заблудившихся в бухте льдин говорили о недавно прошедшей здесь неласковой зиме.
Подвинувшись к окну купе, он с большим интересом разглядывал хорошо узнаваемые очертания родного, но совершенно неизвестного города.
Владивосток пробуждался от зимней спячки. Живописная панорама морских лиманов, бухты Золотой Рог и собравшихся в ней кораблей притягивала и завораживала. Вот лениво покачивается у причала ледокол «Надёжный». Оттрубив зимнюю вахту, он остался безработным и теперь отдыхал до следующего ледостава. На чистой воде рейда виднелась громада транспортного судна добровольческого флота «Херсон». Чуть мористее расположились скуластые глыбы военных кораблей. Выкрашенные в викторианские цвета [26], они выделялись на ослепительно сияющей глазури волн Восточного Босфора, как нарядные барышни на променаде.
– Что ж вы корабли как попугаев раскрасили? – с осуждением подумал Андрей, – не корабли, а мишени. В море белые корпуса и жёлтые трубы видны за двадцать миль, стреляй – не хочу. В серый цвет нужно красить! В серый! Ну да сами разберётесь, когда жареный петух в одно место клюнет. Переубеждать бесполезно, – вспомнил он недавний спор с соседом по купе, молодым и горячим флотским офицером.
Вагон, громыхнув стальными катками, резко качнулся, сбивая Андрея с мысли о кораблях. Колёсные пары рвано застучали на стыках переводных стрелок, и запылённый микст [27], полмесяца назад покинувший Москву, окунулся в прохладную синеву морских лиманов. Паровоз катил к вокзалу, свистом паровозного гудка возвещая дальневосточную столицу о своём прибытии.
Проводники начали обходить вагоны, собирая чаевые и рекламируя местные гостиницы:
– Дамы и господа! Не стоит спешить. Поезд дальше не идёт! Конечная.
Рекомендуем гостиницы для приезжих: «Тихий океан» с хорошей ресторацией, женским хором и тропическим садом, гостиница «Европейская» с цыганским пением и приличной кухней, номера «Гамартели» с оркестром румынских скрипачей…
Поезд ещё раз качнулся и заскрипел тормозами. Приехали.
Владивосток – конец и начало Великой России. Как там говорил классик: «А дальше только океан, великий и грозный, по ошибке названный Тихим».
Хорошо сказано, и как точно…
Глава 6Первым на перрон спустился Иннокентий Иванович, за ним, с любопытством оглядываясь по сторонам, появился Андрей. Поправив на плече ремень дедовского карабина и крепко сжав в руке дорожный саквояж, он решительно ступил на дальневосточную землю. В багаже, кроме личных вещей, лежал ещё один револьвер и несколько коробок с патронами.
По штату Андрею был положен только один револьвер, но Василий Иванович рекомендовал захватить к нему пару.
– Привычный карабин с оптикой тоже не будет лишним, – напутствовал старый казак, а Андрей спорить по этому поводу и не собирался.
– «Запас карман не тянет», – вспомнил он хомяческую поговорку и положил карабин к вещам, приготовленным в поездку.
– Дай бог, не пригодится, но пусть будет, – провожая Андрея, ворчал старый казак.
Сам хорунжий поехать с ними уже не мог – возраст.
Иннокентия Ивановича, как руководителя экспедиции, встречали.
– Подпоручик Морозов! – лихо, бросив два пальца к козырьку, представился встречающий офицер, – господин капитан, мне поручено встретить вас и помочь устроиться. Смею порекомендовать: недалеко от центра есть небольшой двухэтажный особнячок, хозяйка содержит дом в превосходном состоянии, постояльцев принимает на полный пансион, за проживание берёт по-божески. Если не возражаете, можно посмотреть прямо сейчас.
– Не возражаю, – кивнул старший Лопатин, – а что генерал-губернатор? Когда я могу попасть на аудиенцию к Его Превосходительству?
– Сегодня воскресенье, у вас свободный день. Располагайтесь, отдыхайте, а завтра к полудню вас ждут в приёмной генерал-губернатора.
– Отлично!
Иннокентий Иванович хотел поднять с перрона багаж, но подпоручик вежливо остановил его:
– Вещи возьмут казаки, а вас и ваших сотрудников прошу следовать за мной.
Рослые казаки подхватили багаж и, раздвигая толпу встречающих, двинулись на выход. Возле здания вокзала их ожидали две пролётки и казак с лошадьми. В одну уселись пассажиры, в другую погрузили дорожные чемоданы. Подпоручик и сопровождение поднялись в сёдла. Тронулись.
После утомительно однообразного, если не сказать унылого путешествия Владивосток поразил Андрея шумом и суетой. Вокруг клубилась разноцветная толпа встречающих. Среди них, артистически лавируя, шныряли подростки с пачками местной прессы. Завлекая народ купить у них свежие новости, они громко выкрикивали заголовки, снабжая их яркими эпитетами и не детскими прибаутками. Стайка барышень-гимназисток бросала кокетливые взгляды на только что прибывших молодых мичманов. Те, чувствуя внимание юных особ, пыжились, изображая бывалых морских волков. По улицам, обгоняя друг друга, куда-то спешили домохозяйки и рабочие, барышни и студенты. Кругом сновали торговцы, китайцы, корейцы, японцы. Всюду слышалось: