Зоя

— Я забронировал столик в «Четыре кота», — бодро начал он, управляя своим авто, мчавшимся по мокрому и блестящему асфальту. — Но в таком виде нас вряд ли пустят туда.
— Побывать там — моя мечта, — призналась я и перевела взгляд с дождливой вечерней Барселоны на красивое лицо Себастьяна. — Однако сейчас не хочу туда.
— Куда же ты хочешь? Надеюсь, не домой?
— Домой хочу меньше всего, — вздохнула я. — Учитывая, что мой дом в Болгарии.
Грусть в моем голосе прозвучала слишком явно, и я поймала настороженный взгляд Себастьяна:
— Разве ты не чувствуешь себя здесь как дома?
Я отвела глаза снова к окну.
— В этом вся проблема. Боюсь привязываться к тому, что мне не принадлежит. Все хорошее в жизни происходит крайне редко, и оно чрезвычайно быстротечно. Боюсь, что и это тоже скоро закончится.
Замолчав, я стала вслушиваться в звуки пролетающих мимо нас автомобилей и приятную композицию Микко Экко.
Мне уютно даже в мокрой одежде. Запах Себастьяна окутывал меня дурманящей аурой, и я мысленно, впервые с тех пор как погибли родители, произнесла молитву. Я просила, чтобы Себастьян Эскалант был всегда в моей жизни.
— Так куда же ты хочешь? — вывел меня из задумчивости бархатный голос моего вдохновителя.
— Я думала, ты уже сам принял решение, — улыбнулась я.
— Хм… я извлек урок из истории с кофе.
Наши взгляды снова встретились. Он улыбался, и сердце так быстро застучало, что мне даже стало страшно за свое здоровье. Он как-то неправильно на меня действует, слишком сильно.
— Отвези меня к себе. Домой, — попросила я, удивляясь своей смелости.
Я заметила, как руки Себастьяна сильнее сжали руль, о чем говорили побледневшие костяшки его пальцев. Мои глаза тонули в золотом океане его взгляда. Этот многогранный мужчина снова задавал мне вопросы без слов, изучая глубины моей души и проникая в самое сердце. Он читал меня как книгу, а я не умела, да и не хотела сопротивляться этому.
— Как скажешь, малышка! — судорожно выдохнул он и прибавил газу.
Мурашки осуществили свою привычную пробежку по моей коже. Мы ехали к морю. Не удивительно. Где же еще ему жить, как не на берегу великолепного Средиземного моря? Себастьян потянулся ко мне и взял за руку. Наши пальцы чувственно сплелись и приютились между сидениями.
— С той поры, как я увидел тебя, — вдруг заговорил он, нарушая молчание, — только и делаю, что борюсь с необходимостью прикоснуться к тебе. Это очень изматывает!
— Зачем же ты сопротивляешься? — с придыханием спросила я.
Он управлял машиной одной рукой и бросил на меня свой взгляд-гипноз.
— Зоя, в этой жизни меня мало что устрашает, — выдохнул он. — Но вот твоя власть надо мной действительно пугает.
Его слова подарили мне крылья!
— Ты властвуешь надо мной сильнее, Себастьян, — прошептала я. — И я даже не пытаюсь бороться.
Мы шли к высокому зданию на берегу моря, держась за руки. Прохладный ветерок заставлял меня дрожать, остро ощущая на себе влажную одежду. Себастьян это заметил и обнял меня, прижав к своему телу.
Лифт, не менее роскошный и под стать всему элитному жилому дому, поднял нас на последний, тридцатый этаж. Массивные двери разъехались в стороны, и мы вошли в просторный холл в темно-зеленых тонах.
— Добро пожаловать в мой дом, Зоя! — улыбнулся Себастьян, приглашая меня пройти вглубь пентхауса. — Надеюсь, что ты будешь бывать здесь как можно чаще.
Ого! Я на миг опешила.
— Осмотрись, пока я поищу для тебя одежду, — он сверкнул глазами и стал подниматься по витой белой лестнице.
Приняв его предложение, я стала оглядываться по сторонам.
Вот это окна! Пять метров в высоту, не меньше. Колонны по углам огромной комнаты, служившей одновременно и холлом, и гостиной. Мраморный зеленый пол с натуральными неповторимыми прожилками, черная мебель и нежно-мятный тон стен, украшенных картинами.
Следуя своему интересу, как художника, я направилась к ним.
А вот и Эрте в черной глянцевой рамке с подсветкой. Любопытный выбор. Я рассматривала картину, на которой изображен изящный силуэт девушки в леопарде на черном фоне, держащей на поводке хищника.
Я перевела взгляд на акварель американца Чарльза Рейда. Зеленый фон, лодка и два рыбака в море. Один держит удочку в робкой надежде, что сегодня он вернется домой с уловом.
Следующий — цифровой арт от южноафриканского художника Сарэля Терона — раскрывал красоту пейзажа в стиле «Властелина колец». Долины, горы и равнины, над которыми сияет солнце, а ветер разгоняет облака и шевелит ветки деревьев. Почему же нет ни одной аллеи?..
Я услышала приближающиеся шаги Себастьяна и обернулась. Он шел ко мне с чем-то белым в руках.
— Это халат, — протянул он мне одежду. — Думаю, тебе будет комфортно в нем.
— С-спасибо! — стуча зубами, ответила я.
— Ванная прямо и налево, — кивнул он в сторону коридора. — Я пока приготовлю нам глинтвейн. Нужна вкусная профилактика простуды.
Я двинулась в противоположную от него сторону, но Себастьян удержал меня за плечи. Заглянув в глаза, он склонил темноволосую голову и прижался губами к моим дрожащим губам.
Я тут же напряглась и придвинулась к нему ближе…
— Позже, малышка! — прошептал он, смешивая наше дыхание воедино, и многозначительно улыбнулся.
Вот я и согрелась. От такого обещания меня накрыло волной жара, и я уже совсем забыла о холодной и мокрой одежде.
***
Барселону заливал ливень. Средиземное море принимало в себя молнии и возмущалось, бросая на берег высокие волны. Картина, открывшаяся моим глазам, достойна запечатлеться на холсте.
Затаив дыхание, я смотрела из огромного окна квартиры Себастьяна на могущество природы. Молния сверкала иногда так ярко, что я успевала ловить ее блики. Но отворачиваться даже и не думала. Это моя любимая погода, а смотреть на нее с такой точки обзора — уникальная возможность. Для меня.
Я услышала легкий шорох и обернулась, уже ощущая внезапно участившееся сердцебиение.
В комнату входил Себастьян. Его мокрые волосы взъерошены, будто он пытался их высушить полотенцем. Он нес в руках две стеклянные чашки с темным содержимым. На нем была серая футболка с треугольным вырезом и темно-синие брюки, которые свободно сидели на длинных ногах.
Себастьян на миг замер, огладывая комнату, но заметив меня, продолжил движение.
— Что ты делаешь на полу? — сдвинул он брови, подойдя ближе и протягивая мне одну из чашек.
— Отсюда открывается самый лучший вид на море, — подняв к нему голову, улыбнулась я.
Он перевел взгляд на ночной вид за окном. Опустился рядом со мной, согнув одну ногу в колене, и положил на нее руку.